– Ты его хорошо знаешь? – спросила Настя, всё же откусив кусочек. Варенье оказалось удивительно вкусным, терпким и не приторным.
– Знакомы. Он иногда заходит за кофе. Молча выпивает эспрессо у стойки, смотрит в окно и уходит. Разговаривает мало. Но раз попыталась посплетничать про одну местную дамочку, так он так холодно на меня посмотрел, что я неделю отогревалась. Сказал: «Марина, у меня работа есть, и у вас, наверное, тоже». Вот такой.
Настя вздохнула. Воспитать в себе дипломатию – вот её задача на сегодня.
Дом купца Рощина стоял в самом сердце старого города, на пересечении улицы Ленина и тихого Соборного переулка. Когда-то это было самое престижное место: трёхэтажное кирпичное здание в стиле эклектики с элементами псевдорусского стиля – кокошники над окнами, фигурная кладка, массивный эркер, поддерживаемый каменными консолями в виде сказочных зверей. Теперь же дом напоминал величественного, но смертельно раненного зверя. Окна были забиты щитами, на фасаде зияли трещины, как шрамы, а по стенам ползла чёрная плесень, словно траурный креп. От некогда роскошного парадного крыльца остались лишь обломки ступеней, покрытые жёлтой опавшей листвой.
Но даже в таком состоянии дом имел мрачное достоинство. Он владел пространством вокруг себя, заставляя современные двухэтажные постройки казаться картонными декорациями. Настя остановилась напротив, достала планшет и сделала несколько снимков. Её архитекторский взгляд автоматически анализировал: фундамент, судя по всему, не тронут; кровля частично обрушена; главная проблема – южная стена, где кладка начала «выпирать». Требуется серьёзное укрепление.
От дома пахло сыростью, тлением и временем. И ещё чем-то металлическим – сваркой, резкой камня. Звуки доносились со стороны двора: ритмичный стук, скрежет, приглушённые мужские голоса.
Обойдя здание по скользкой от влаги брусчатке, Настя вышла во внутренний двор. Здесь царила иная картина – оживлённая, почти воинственная. Под навесом из синего брезента был развернут временный цех. Стояли станки: отрезной по камню, шлифовальный. Рядом – аккуратные штабели песчаника, известняковых плит, деревянные ящики с инструментом. В воздухе висела мелкая белая пыль, оседая на всё вокруг тонкой вуалью.
Двое мужчин работали у огромной каменной глыбы, установленной на стальных козлах. Молодой парень в заляпанных краской рабочих штанах и серой толстовке орудовал болгаркой, от которой во все стороны летели снопы искр. А второй мужчина, постарше, стоял рядом, внимательно изучал что-то в поверхности камня, проводя по ней пальцами, будто читая шрифт Брайля.
Это должен был быть Илья Савельев. Настя сразу это поняла. Не по фотографии – её она не видела. По осанке. Спина прямая, плечи развёрнуты, даже в простой рабочей куртке чувствовалась выправка, не оставляющая сомнений в его военном прошлом. Он был высокого роста, широк в кости, с руками, которые казались созданными для физического труда – с длинными пальцами, сильными суставами. Волосы тёмные, коротко стриженные, на висках – проседь. Когда он поднял голову, услышав её шаги, Настя увидела лицо – некрасивое в привычном смысле, с резкими чертами, сильным подбородком и глубокой складкой между бровей. Но глаза… Светло-серые, почти прозрачные, как дымчатый кварц. В них было странное сочетание сосредоточенности и отстранённости. Взгляд бурового сверла, как говорила Марина. Точнее не скажешь.
– Ищу Илью Савельева, – сказала Настя, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и деловито.
Мужчина не ответил сразу. Он закончил проводить рукой по камню, что-то про себя оценив, и только потом медленно повернулся к ней целиком.
– Я Савельев. А вы, полагаю, наш новый главный архитектор? Анастасия Орлова. – Голос у него был низкий, немного хрипловатый, без намёка на приветливость.
– Да. Приятно познакомиться. Думала, застану вас в строительном вагончике или на объекте внутри, – Настя сделала шаг вперед, протягивая руку для делового рукопожатия.
Он посмотрел на её руку, затем медленно, будто нехотя, снял плотную рабочую перчатку и пожал её. Ладонь была твёрдой, шершавой от камня и мозолей, но хватка – точной, без лишнего давления.