Серый лишь кивнул. Его взгляд был прикован к степи. Там, за чёрной линией горизонта, тьма будто шевелилась.
«Они близко», – подумал он.
И вдруг, когда Луна скрылась за тучей, степь ожила.
Сначала – едва слышный топот, будто сердце билось в земле. Потом – гул, нарастающий, как буря. Серый закричал:
– Степь движется! Тревога!
Дозорный затрубил в рог. Тревожный звук разнёсся над заставой. В тот же миг на частокол обрушился шквал стрел. Из темноты выросла лавина всадников – чёрная река, несущаяся прямо на ворота. Воины выскакивали из казармы, хватали оружие, натягивали кольчуги. Костёр в центре двора вспыхнул ярче, освещая лица, полные страха и ярости.
Стрелы с шипением вонзались в дерево. Одна пробила крышу кузницы, другая ударила в крест у стены. Копыта били землю так, что дрожали стены.
Микула выскочил из избы.
– Держать ворота! Лучники – к стенам!
Серый стоял на башне. Сердце колотилось так, что казалось – оно заглушит всё вокруг. Он впервые видел настоящую атаку. Не рассказы. Не огни вдали. Живую смерть. Он не бросился к мечу. Он всматривался в темноту, замечая то, что другие не видели: где всадники идут плотнее, где щиты прикрывают копейщиков, где огни костров остаются позади. Когда первая волна ударила в ворота, Серый закричал:
– Слева! Они обходят!
Воевода мгновенно бросил десяток дружинников к левому флангу. Там действительно показались всадники, пытавшиеся обойти частокол.
Половцы налетели, как буря. Но так же внезапно, как появились, – исчезли. Степь поглотила их. Гул копыт стихал, превращаясь в далёкий рокот.
Микула нахмурился:
– То разведка была. Проверяли силу.
Утро было тяжёлым. На частоколе торчали стрелы, крыша кузницы обуглилась. Микула осматривал ущерб:
– Похоронить павших. Раненых – в светлицу. Кузнецу – перековать щиты. К вечеру всё должно быть как прежде.
Голос его был ровным, но дружинники знали: он зол.
Серый подошёл к воеводе.
– Они вернутся. Их будет больше.
Микула кивнул:
– Знаю. Но людей мало. Князь подмогу не шлёт. Придётся самим.
Он отправил Серого помогать травнику. Светлица была тёмной, пахла дымом и кровью. На лавках лежали раненые. Старый ведун ходил от одного к другому, шептал молитвы, вытаскивал стрелы. Ждан приносил воду, утирал пот. Серый стоял у входа, наблюдая. Он понимал: если половцы вернутся, светлица переполнится.
И они вернулись.
На следующий день степь снова зашевелилась. Конные отряды кружили, поднимая пыль.
Серый подошёл к Микуле:
– Через лес можно выйти им в тыл. Я знаю тропы.
Воевода долго смотрел на него, потом кивнул:
– Попробуем.
Серый вёл десяток дружинников по узким тропам. Они шли бесшумно, скрытые елями и дубами. Серый чувствовал лес, как другие чувствуют меч.