– Влево, к дубам! Там тесно – не окружат!
Дружинники рванули к деревьям. Разбойники потеряли строй. Серый выхватил меч. Движение – быстрое, уверенное, будто он делал это всю жизнь. Первый налетчик бросился на него – Серый шагнул в сторону, ударил по руке, выбил оружие. Второго встретил точным ударом в плечо.
Микула, сражаясь рядом, мельком взглянул и одобрительно крякнул. В Сером он увидел не только дозорного – воина. Его движения были холодными, точными, без лишней ярости.
– К дубам! – крикнул Серый.
Дружинники заняли удобное место. Теперь разбойники не могли окружить их. Каждый налетчик попадал под удар. Схватка была короткой. Несколько тел осталось в грязи, остальные бежали. Дружинники тяжело дышали, переглядывались – и наконец рассмеялись.
Богдан присвистнул:
– Ловко ты их, Серый. Откуда такая прыть? Втихаря тренировался?
Серый пожал плечами. Меч в его руке блестел тусклым светом.
– Просто надо было, – тихо сказал он. – Иначе убили бы.
Микула подошёл, серьёзный:
– Не думал, что в тебе такая сила.
Серый отвёл взгляд:
– Я и сам не знаю, откуда.
Богдан хмыкнул:
– Ладно, Серый. Спасибо. Теперь знаем, что у нас не только глаза зоркие, но и меч лишний.
Запах крови и мокрой земли висел в воздухе, но вместе с ним – облегчение. К сумеркам дорога вывела их к высоким деревянным стенам Рыкова.
Сырые брёвна частокола темнели под сгущающимся небом. Над воротами возвышалась дозорная башня, и в её проёмах мерцали силуэты стражников. Тяжёлые створки ворот были распахнуты настежь, открывая шумный, живой город.
За стенами кипела жизнь. Узкие улицы, утоптанные грязью; ряды лавок; запах дыма, свежего хлеба и горячего железа. Люди спешили по делам – кто с корзинами, кто с вёдрами, кто с ножом или топором за поясом. Крики торговцев смешивались с лаем собак, а звон молота из кузницы отдавался в груди.
Дома стояли тесно, крыши покрыты серым драньем, кое‑где виднелись резные наличники. Над всем этим возвышался княжеский терем – светлый, высокий, с резными балками. Он казался чужим, почти нереальным на фоне низких изб.
Отряд приграничных дружинников въехал в Рыков. Микула ехал впереди, оглядываясь, будто искал кого‑то в толпе. Его конь фыркал, чуя непривычные запахи. Город жил своей жизнью, и прибытие небольшого отряда почти никто не заметил. Они свернули на более широкую улицу и направились к терему. Чем ближе подъезжали, тем тише становился город. Перед воротами стояла стража. Увидев всадников, стражники обнажили мечи.
Пограничники спрыгнули с коней. Микула шагнул вперёд:
– Мы с дальней заставы. К князю по делу. Я воевода – Микула.
Стражники переглянулись, не спеша опускать оружие. Один уже открыл рот, чтобы что‑то сказать, как из‑за ворот вышел высокий человек в богатом кафтане. Шаг уверенный, лицо суровое – Ратибор, главный воевода Рыкова.
– Микула! – окликнул он. Стража сразу отступила. – Давненько не виделись, брат. Что привело тебя?
Микула поклонился, но голос его был твёрдым:
– Дело важное. Половцы зачастили, как вороны на падаль. Бьют деревни, бьют заставу. Люди гибнут. Надо князю знать, что творится.
Он умолчал о Сером. Дружинники заметили это. Серый стоял позади, опустив глаза, будто и не ждал, что его назовут. Ратибор нахмурился:
– Слухи доходили… Но коли сам Микула явился – дело серьёзное. Князь услышит тебя первым. Пропустить!
Он уже разворачивался, но взгляд его задержался на Сером.
– А это кто? Тот самый дозорный? – Ратибор положил руку Серому на плечо, рассматривая его. – Помню тебя. Удивил тогда – не силой, а хитростью.