Потом она вспомнила летние вечера на реке, его смех, раскатывающийся по берегу, запах костра и дыма, въевшийся в волосы. Она, робкая и неуклюжая, всегда была где-то поблизости, ловящая каждый его взгляд, каждое слово. Он же казался небожителем, недосягаемым и прекрасным, вокруг которого вертелись пышногрудые красавицы.
Марина почувствовала, как сердце сжалось от сложного чувства, которое не объяснишь одним словом. Это была и тревога, смешанная с надеждой, и желания увидеть его, и одновременно не видеть. Прошло, наверное, лет десять с их последней встречи. Сегодня она была успешная, уверенная в себе, с опытом разбитых сердец и выученных уроков. Но в глубине души, где у неё сидела «маленькая девочка», она все еще трепетно хранила воспоминание о первой любви. Интересно, каким он стал? Сохранил ли ту искру в глазах, тот задорный смех? Или жизнь, как и многих, немного приземлила его, добавив седины и забот? Как-то, навещая дочь в городе, отец рассказал ей о женитьбе Габриэля. Теперь, спустя столько лет, это имя снова звучало. Но не только в воспоминаниях, а в деле об убийстве, полном тайн и вопросов.
Попрощавшись со старушкой Чаушеску, Марина направилась в церковь к отцу.
Церковь, где отец Виктор был священником, стояла немного возвышаясь над селом, словно сторож. Небольшая, с потемневшими от времени деревянными стенами, она казалась частью ландшафта – как будто выросла из самой земли, из корней, из костей предков. Крыша, покрытая серой дранкой, была крутой, почти готической, и завершалась тонким вытянутым куполом с крестом, который слегка покачивался на ветру, будто кивал невидимым прохожим. Над входом – выцветшая фреска с ликом архангела Михаила. Внутри пахло воском, ладаном и влажным камнем. Свет проникал сквозь узкие окна с витражами, где цвета давно потускнели, но всё ещё хранили очертания святых. Иконостас – резной, с потемневшим золотом, местами облупившимся. Каждая икона – как лицо, смотрящее сквозь века. В углу – старинная купель, а за алтарём – маленькая дверь, ведущая в крипту.
Отец Виктор стоял у алтаря, поправляя подсвечники, готовясь к службе. Услышав шаги за спиной, он обернулся и, увидев дочь, улыбнулся.
– Я уже и не рад, что позвонил тебе, – извиняющимся голосом заговорил он. – Я думал, это повод тебя увидеть, а ты целыми днями где-то пропадаешь. Это не ты помогаешь этому сельскому лентяю, а он тебе.
Марина рассмеялась.
– На самом деле, татэ, запутанное и интересное дело. Бабушка Чаушеску сказала, что такой случай уже был лет тридцать назад. Но тогда убийцу не нашли.
– Старуха Чаушеску уже повернулась мозгами, она не помнит, что было вчера, а тут тридцать лет назад. Она на службы забывает приходить, хотя раньше постоянно тут была.
– Ну, сделаю запрос в архив, – бодро сказала Марина. – Если подобное уже было, ребята нароют.
– Я сказал Иону своё мнение, это проклятие монастыря.
– Какое проклятие? – непонимающе прищурив глаза, переспросила Марина.
– Почитай сама на досуге церковную летопись. Там сказано: «Придёт защитник, чтобы нести кару тем, кто погряз в грехе».
Марина пожала плечами, не циклясь на словах отца. Она скептически относилась ко всем этим суевериям и проклятиям. В ее мире существовали факты, доказательства, логика, а не старые легенды, пересказанные хмельными монахами в темных кельях. Но несмотря на ее скептицизм, что-то в тоне отца заставило ее почувствовать легкий озноб. Марина хотела что-то ответить, но церковь стала заполняться народом.
Служба началась. Густой бас священника заполнил пространство, вторя эхом от каменных стен. Запах ладана кружил в воздухе, создавая ощущение таинственности. Марина старалась сосредоточиться на проповеди, но ее мысли постоянно возвращались к делу, которое она мысленно назвала «Поцелуй Дракулы». И вдруг до неё донеслись слова отца: