"Ну что ты, Катя, это не ошибки, невнимательность просто, не ругай ее",– отец останавливает мать.
Раз, раз, раз, за отцом по мраморным ступенькам, близорукие глаза не дробят, а сливают шаги, но не оступаюсь, страха нет. На первом этаже получаю долгожданное: "Ну вылитый папа!" Родинка на щеке (отец так любил целовать именно в нее), волнистые волосы, брови срослись, отражение в зеркале радует. До 11 лет эту похожесть на отца культивировали.
– Вы задумывались о том, красивы вы или нет? – врач вглядывается в эмоциональную рябь на лице пациентки.
– Нет. Зачем? Мне было достаточно, что я похожа, отец радовался, что я даже очки поправляю бабушкиным движением.
***
"Это твой дед, папин отец",– бабушка протягивает Лике фотографию, любит экскурсии по альбомным закромам. Фотография каждый раз пугает. До Менделя и его генетических законов с горохом еще далеко, но столь ярко сходство не нравится. Маленький папа с отцом. Остановленный в своем беге в минус бесконечность мальчишка так старательно копирует "батю", что Лика каждый раз мерзнет, разглядывая снимок. Красавец дед будет пить и умрет от туберкулеза, а его сын выносить нажитый матерью хрусталь на рынок возле дома. Спиртное станет лить в чайные чашки, но до этого еще лет двадцать. А пока они просто слишком похожи, до изморози на спине. "Все письма ему писал, просил, чтобы я отправила",– оптимизм в бабушке как пена от кваса, шапкой поднимается над обстоятельствами. Маленького отца – мальчишку с пухлыми коленками – жалко.
"Ты что никогда-никогда папу не видишь? А на Новый год?" ,– одноклассники обступили толпой, школьный коридор. Слишком много света от окон, слишком прямой вопрос. Отец через два перекрестка и три светофора. У него третья жена и приемная дочь с косами. У нее косы и банты, у Лики папина родинка и сны.
"Знаете, доктор, когда мои родители развелись, мне казалось, что отец ушел, потому что у меня не было кос с лентами", – Злыдня снова в этом кабинете с игрушками, ныряет в воспоминания.
Банты стали преследовать Лику в 13 лет. Перекресток, лето, солнце мешает. У мамы в коляске чужой ребенок, она домработница и няня. Отцовская машина. На заднем сиденье девочка, белые банты в косах. Лике мамины объяснения не нужны, она точно знает, кто это и куда едет. В памяти камень, кинутый в этот затылок, в эти косы.
"Я точно помню, что кинула, доктор, мама говорит, что я просто сильно побледнела", – Злыдня рассказывает почти отрешенно, без надрыва.
Без надрыва все пыталась объяснить и бабушка. Семейный пасьянс. Да, сын развелся, во второй семье осталась дочь Лика. Бабушка помогает, раз в месяц дает деньги.
"Яблоки дома есть?" – после развода яблоки казались отцу гарантией счастья. Выходит, счастье по тогдашнему семейному курсу стоило 45 рублей за кило. Яблоки были редко. Мамино представление о детской радости умещалось в пирожном "Наполен". Лет в 18 Лика купила сразу двоих полководцев, "трубочку" и "корзинку". Она вообще долго не могла наесться после развода родителей. Еда тогда была хорошим маркером. Соевый белок – блеклая нищета, прикрывающаяся стружкой тушеной моркови. Гречневая каша – аргумент матери к тезису: "В жизни не может быть сразу все". Если теплая юбка на зиму, значит потом неделями гречка. Это "если" Злыдня искореняла во взрослой жизни всеми силами.
В детстве отец учил Лику играть в шахматы, завораживала логика. Особенно не преуспела, но ко многим ситуациям потом относилась как к расстановке фигур на доске. Иногда ждать развязки партии приходилась десятилетиями. Отец сделал ход, когда Лике было 13. Посадил на колени, сказал: "У меня родилась дочь, ты уже взрослая". "Взрослая", мыла посуду и плакала. И отец, и бабушка были уверены, что играют по правилам. Правило придумали такое: у отца новая семья, общение с Ликой за двоих взяла на себя бабушка. Бабушка семейную историю старательно штопала. Ей вообще хорошо удавалось рукоделие, кроме вязания. Пятка на носках всегда "гуляла", шарфы получались теплые и пушистые, но тоже со смещенными пропорциями. То худые, как школьники после ангины, то короткие и широкие. Из вышивки бабушка уважала гладь. Под аккуратные стежки прятала пятна на скатертях, прорехи наволочек. Рукодельный талант достался бабушке уже в усеченной форме, как краткое прилагательное. Прабабушка вышивала наволочки в три нитки крестом, смотри хоть изнанку, хоть лицо. На могиле своей матери-рукодельницы бабушка выкладывала крест из пшена.