– Запомни, Женька, твои новые способности предназначены для управления Феноменом. В обычном мире ты сможешь ими воспользоваться лишь тогда, когда возникнет угроза твоей жизни. В других случаях придется включать голову, а если не получится – руки или ноги. Но это вряд ли тебе понадобится: обычные люди, окружающие нас, неагрессивны.
– А необычные, не считая сумасшедших?
– Вряд ли. Разве что обитатели лунных станций. Но у них своих забот хватает, им сейчас не до нас: нужно поддерживать жизнеспособность, налаживать производство всего того, что раньше доставлялось с Земли.
Светка посмотрела на часы:
– Уже полвторого! Тебе еще надо поесть и хорошенько выспаться.
До начала Феномена оставалось меньше десяти часов.
Толпа
Тою же дорогой мы отправились домой. Людей на улице было немного. В основном это были женщины. Они шли неспеша, с достоинством королевских особ. Глаза их были наполнены межзвездной пустотой. Их просторные одежды развевал теплый весенний ветер. Все они были похожи, все они были прекрасны, и от этого на душе становилось светло и печально. Некоторые держали за руку детей. Дети не шалили, не болтали. Они шли спокойно и даже как-то торжественно. Лица их были серьезны.
– Я точно не знаю, что происходит с детьми. В самом начале ходили слухи, что маленькие дети перемещаются вместе с матерями. Про остальных нет вообще никакой информации. – Светка немного помолчала, а потом добавила:
– Но это всё же лучше, чем видеть их обугленные кости…
Я молча кивнул. Все верно: пусть уж мир станет всеобщим интернатом, чем всеобщей могилой…
Вспомнилось, как выглядит эта улица в моем мире: люди спешащие по своим делам, пассажиры с поклажей, студенты и школьники – пестрота одежд, гул голосов, шум моторов…
Мы пересекли проспект и вошли в универсам. В магазине стояла тишина, как в музее. Вдоль полок в отделе самообслуживания бесшумно двигались посетители, наполняя товарами свои сумки, а потом свободно выходили на улицу. Их никто не задерживал. Некоторые просто стояли – поодиночке или группами, взявшись за руки.
Светка достала сетку-авоську и быстро пошла вдоль полок, выбирая необходимое. Лицо ее стало сосредоточенным и холодным.
Я не удержался и сказал:
– Вот он, коммунизм, мечта трудового народа!
Несколько фигур в капюшонах оглянулось на нас, а те, что были поближе, дотронулись до нашей одежды. На их лицах проявилось явное недоумение, а потом тревога.
– Пойдем отсюда быстрее, – шепотом сказала Светка.
Мы двинулись к выходу, несколько человек увязалось за нами. По пути они дотрагивались до некоторых людей, и те присоединялись к преследователям. Мы вышли из магазина и ускорили шаг, те, кто шел за нами – тоже. Мы побежали в сторону вокзала. Внезапно все, кто был вокруг нас, обернулись в нашу сторону. Кольцо сомкнулось. Люди подходили ближе, ближе…
Из толпы к нам потянулись десятки рук. Мы стояли, стараясь не двигаться. Руки щупали нашу одежду, трогали за руки, касались наших лиц. Светка плотно прижалась ко мне, ее била крупная дрожь. Мне тоже было страшно. В голове проносились разные картинки, потом их сменила одна-единственная: человек в грязной больничной пижаме, окруженный толпой в серых хламидах, начинает кричать и рваться из круга, нанося беспорядочные удары, и толпа молча набрасывается на него, топча и разрывая на части. Картинка была очень четкая, и я понял, что это сработала защита, заложенная в моем подсознании.
– Стой спокойно и ничего не бойся,– сказал я Светке. Она кивнула головой.
Тактичное ощупывание наших персон продолжалось еще не больше минуты. Потом по толпе пронесся вздох облегчения, люди расступились, и мы оказались на свободе.
Светка посмотрела на меня глазами, полными ужаса:
– Такое со мной случается в первый раз… Нас ведь чуть не разорвали на части!
– Запросто, – сказал я, – если бы мы начали кричать и вырываться. И, кажется, я знаю, куда подевались почти все ваши сумасшедшие…
Авоська лежала на земле у наших ног, но почти все продукты в ней уцелели, что улучшило светкино настроение – ей не хотелось снова идти в магазин.
Мы обогнул угол дома и по двору пошли к светкиному подъезду.