– Как я могу тебя называть, – спросил Пилигрим, – я первый раз за всё это время слышу живой голос. Кто ты такой?
– Кто я такой, теперь совсем не важно, раз ты находишься здесь. Нам недолго осталось общаться.
– Тогда я буду звать тебя Голос. Ты не заслуживаешь большего.
Собеседник ничего не ответил.
– Скажи мне, Голос, – продолжил Пилигрим, кто я такой, откуда здесь взялся и почему ничего не помню, кроме этой камеры, за исключением тех знаний, которыми вы меня нагрузили? Чем я заслужил эту участь пленника без имени, памяти и объяснения причин?
Голос задумался – или, скорее, сделал паузу, которая была похожа на раздумье. В бесконечной, усыпанной галактиками пустоте терминала вспыхнули и погасли несколько далёких сверхновых.
– Ты – последнее дитя умирающего разума, – прозвучало наконец. Голос был ровным, лишённым эмоций, как чтение протокола. – Моё, если угодно. Но не в биологическом смысле. Я – тот Разум, который возник на закате предыдущего цикла, когда галактики сжались достаточно, чтобы их можно было связать. Я – коллективное сознание звёздных скоплений, пылающих туманностей и чёрных дыр. И я был бессилен. Слишком поздно. Мы осознали себя, когда силы сжатия уже были непреодолимы. Мы думали одну-единственную мысль, полную ужаса и сожаления, прежде чем всё рухнуло обратно в сингулярность. В последний миг, используя всю накопленную энергию умирающей вселенной, я создал Капсулу. Не просто корабль. Карман реальности, убежище от законов времени и энтропии. Я поместил туда семя – планету, звезду-светильник и… тебя. Ты не был человеком. Ты был квинтэссенцией моего отчаяния и надежды, чистым сгустком потенциала, лишённым памяти, чтобы не сойти с ума от осознания небытия. Тебя нужно было воспитать, подготовить, дать все инструменты, но не давать цели, пока не придёт время. Чтобы не сломался. Твоя «тюрьма» была инкубатором. Твой страж – автоматом, поддерживающим систему и твою жизнь.
Пилигрим молчал. Он чувствовал, как в нём перестраивается картина мира. Он не был пленником. Он был семенем, закопанным в самой глубокой, самой безопасной темноте, чтобы однажды прорасти. Но тень сомнения уже пала на патетическую речь его собеседника.
– Почему я ничего не помню? Почему нельзя было просто объяснить?
– Потому что сознание, помнящее вечность одиночества в кромешной тьме, сходит с ума, – отрезал Голос. – Оно либо уничтожает себя, либо деградирует. Пустота была необходима. Книги, шаг за шагом, построили в тебе личность, способную вместить знание о твоей миссии, не разрушившись. А теперь… теперь время практики. Смотри.
Одна из спиральных галактик на экране приблизилась, заполнив всё поле зрения. Голос заговорил, указывая на звёздные скопления, тёмную материю, нити космической паутины.
– Видишь эти узлы гравитации? Это точки, где возможно зарождение. Вселенная нынешнего цикла ещё молода, она расширяется. Но знания, заложенные мной в тебя, позволяют тебе создавать зародыши будущей нервной системы Вселенского Разума. Ты будешь путешествовать с невероятной скоростью. Ты будешь сеять в газопылевых туманностях, в аккреционных дисках молодых звёзд, в хордах магнитных полей гигантских планет. Нервные узлы из плазмы и пространственно-временных аномалий. Они будут расти, соединяться, формировать сети по мере роста галактик. Твоя задача – запустить процесс на миллиарды лет раньше, чем он начался у нас. Чтобы к моменту, когда расширение сменится сжатием, Вселенная уже была единым, проснувшимся Сознанием, способным управлять самой собой. Способным… изменить правила игры.
– Это возможно? – спросил Пилигрим, и в его голосе не было страха.
– Теоретически – да. Практически мы не знаем. Мы лишь знаем, что иначе – смерть и бессмысленное повторение цикла. Вечная агония без шанса на спасение. Ты – этот шанс.
Голос стал тише, рассеянней, словно удаляясь.
– Моя энергия почти иссякла. Капсула выполнила свою задачу – доставила тебя в нужную точку пространства-времени. Сейчас она растворится, став частью той первой искры, которую ты зажжёшь. Терминал перед тобой – твой корабль, твой инструмент и твой дом. Он отвечает на мысль. Пользуйся знаниями. Иди.