Теодрик медленно поднялся с трона.
Движения его были размеренными, почти ритуальными. Каждый шаг, каждое движение руки, каждый поворот головы – всё было выверено до мелочей, отточено годами пребывания на троне. Он спускался по ступеням не как обычный человек, а как воплощение самой власти, медленно приближающееся к смертному.
В руках король держал меч.
Клинок был длинным, из стали, которая казалось не отражала свет. Но главное – руны.
Они мерцали на лезвии слабым голубоватым светом, то появляясь, то исчезая, словно дышали. Древние символы, выкованные в металле не человеческой рукой – такую работу могли сделать только гномы Западных гор или, как говорили старые легенды, сами боги, когда ещё ходили по земле.
Кельвин смотрел на меч и чувствовал, как внутри что-то откликается. Тонкая вибрация, пробежавшая по крови, лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Меч звал его. Или это его кровь звала меч?
Теодрик остановился в двух шагах. Теперь они стояли на одном уровне – король и его слуга. Но иллюзия равенства длилась лишь мгновение.
– Ты доказал свою верность, – произнёс Теодрик, и в голосе его впервые за всё время прозвучало нечто, отдалённо напоминающее одобрение. – Год за годом. Кровь за кровью. Ты был моим мечом, моей тенью, моим правосудием.
Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании.
– Теперь настало время для истинного испытания.
Король протянул меч. Рукоять, обвитая тёмной кожей, с крупным чёрным камнем в навершии, смотрела на Кельвина, как глаз циклопа.
– Принеси мне Сердце Восточного леса.
Слова упали в тишину, как камни в глубокий колодец. Кельвин ждал эха, объяснений, подробностей. Но эха не было. Только тишина, плотная и вязкая, как смола.
– Что это? – спросил Кельвин. Голос его звучал ровно, без тени эмоций. Только вопрос. Чистый запрос информации.
– Ты узнаешь, когда найдёшь, – ответил Теодрик. – В глубине леса, в самом его сердце, есть источник силы. Древней, как сам мир. Ведьмы черпают из него своё могущество. Без него они – ничто. Пустые оболочки, играющие в колдовство.
Он шагнул ближе. Теперь они стояли почти вплотную. Кельвин чувствовал запах короля – ладан, старое дерево и что-то ещё, металлическое, напоминающее кровь.
– Ты войдёшь в лес. Ты найдёшь Сердце. Ты принесёшь его мне. Живым или мёртвым – неважно. Важно, чтобы оно было у меня.
Кельвин молчал, переваривая услышанное.
Он не спросил, что точно нужно сделать. Не спросил, как выглядит это Сердце – камень, растение, живое существо? Не спросил, почему именно он должен идти на это задание.
Здесь, в этом зале, вопросы были роскошью, которую он не мог себе позволить. Спрашивать значило сомневаться. Сомневаться значило проявлять слабость. А слабость в глазах Теодрика была смертным грехом.
Он протянул руку и принял меч.
Сталь легла в ладонь, и Кельвин физически ощутил, как она становится продолжением его руки. Тяжесть клинка была идеальной, баланс – совершенным. Меч словно ждал именно его, именно этого момента.
Руны на лезвии вспыхнули ярче, пробежали по стали голубоватыми змейками и погасли, спрятавшись в глубине металла.
– Хороший выбор, – одобрительно произнёс Теодрик. – Он чувствует тебя. Это редкий дар – меч, выбирающий хозяина.
Он отступил на шаг, снова став королём, возвышающимся над подданным.
– Выполнишь приказ – получишь титул Первого Клинка и место в совете. Будешь сидеть рядом с герцогами и князьями, твоё слово будет значить не меньше, чем слово старейших родов.
Пауза. Тяжёлая, как удар молота.
– Не выполнишь… – Теодрик сделал ещё одну паузу, и в этой паузе уместилась целая вечность. – Не возвращайся.
Просто. Чётко. Безжалостно.
Кельвин сжал рукоять меча. Кожа на рукояти была тёплой – или это его ладонь нагрела металл?