Теодрик снова сидел на троне. Он наблюдал за этой сценой с лёгкой, едва заметной усмешкой, игравшей в уголках губ.
– Ступай, – сказал он. – Выезжаешь на рассвете.
Кельвин поклонился – глубже, чем в начале аудиенции, – развернулся и пошёл к выходу.
Шаги его гулко отдавались в пустом зале. Казалось, каждый шаг приближает его к чему-то важному, судьбоносному, неизбежному.
Двери за ним закрылись с глухим стуком, словно отрезая последний путь назад.
––
Когда звук шагов Кельвина стих в коридорах, Теодрик опустился на трон. Пальцы его сжали подлокотники – мрамор под ними, казалось, чуть подался, привыкший к этой хватке.
– Мальчишка слишком силён, – произнёс он.
Голос его звучал устало. Только здесь, в полном одиночестве, король позволял себе сбросить маску величия и показать то, что скрывалось за ней: усталость, страх, сомнения.
– Я чувствую, что мы теряем над ним контроль. Он становится опасен.
Из тени, где стоял Валмон, донёсся тихий шорох – инквизитор переступил с ноги на ногу.
– Он хорош во владении мечом, – ответил Валмон. – Лучший из всех, кого я видел. Быстрее мысли, точнее смерти. Нам нужен такой воин. Особенно сейчас, когда на горизонте снова зашевелились старые враги.
– Его воинские качества меня не беспокоят, – перебил Теодрик. – Беспокоит его характер. Ты видел его глаза? Ты видел, как он смотрел на меня?
– Он смотрел, как смотрят все, – пожал плечами Валмон. – С уважением. С преданностью.
– Нет. – Теодрик покачал головой. – Он смотрел иначе. Он смотрел… оценивающе. Как будто решал для себя что-то. Как будто примерялся.
Король поднялся с трона, подошёл к одному из витражей, вглядываясь в цветные стёкла, за которыми угасал день.
– У меня есть предчувствие, Валмон. Предчувствие, которое никогда меня не подводило. Этот мальчик вырос не тем, кем мы хотели. Мы воспитали меч, а получили… человека. С душой. С совестью. С вопросами.
Он обернулся.
– Такие люди опасны. Они не умеют быть просто инструментами. Они начинают думать. А когда начинают думать – начинают сомневаться. А когда начинают сомневаться – предают.
Валмон молчал, ожидая продолжения.
– Именно поэтому, – Теодрик сделал паузу, смакуя слова, – я принял решение. Он отправится на это задание. И не вернётся.
Инквизитор чуть склонил голову – жест, означающий понимание и согласие.
– Лес хорошо охраняет свои тайны, – заметил он. – Ведьмы не любят чужаков. Особенно вооружённых. Особенно посланных королём. Шансов у него немного.
– Шансов нет, – поправил Теодрик. – Если ведьмы не убьют его на подходе…
Он подошёл к Валмону вплотную. Теперь они стояли лицом к лицу – король и его тень.
– Амулет, который ты ему дал… он ведь не защищает?
Валмон позволил себе тень улыбки. Страшное зрелище – улыбка на этом мёртвом лице.
– Он приводит. Ведёт его прямо в сердце леса. Прямо к ним. Как маяк для кораблей в тумане. Только в роли корабля – он, а в роли скал – ведьмы.
– Двойная ловушка, – удовлетворённо кивнул Теодрик. – Хорошо.
Он вернулся к трону, но садиться не стал. Остановился у подножия, глядя на пустое сиденье.