Ол Нау
Замковые сети
Голубое небо раскинулось над маленьким городком, словно бескрайний шелковый покров, сотканный из самых чистых нитей. Солнце, яркое и теплое, заливало своим белым светом длинную улицу, вымощенную булыжником, которая тянулась к возвышающейся вдали горе. На вершине этой горы, словно страж, охраняющий долину, стоял величественный замок. Его белоснежные стены сияли под лучами утреннего света, а круглые купола башен на углах здания отражали солнечные блики, будто драгоценные камни. Самая высокая башня в центре замка, с острым шпилем, устремленным в небо, казалась стрелой, стремящейся достичь облаков.
Вдоль булыжной мостовой выстроились двухэтажные каменные дома с черепичными крышами, их фасады были украшены резными деревянными ставнями, а у некоторых порогов стояли горшки с яркими цветами. Улица, еще тихая в этот ранний час, дышала утренней свежестью, а легкий ветерок доносил ароматы трав и цветов с близлежащих полей. За домами, в стороне от дороги, виднелись зеленые луга, усеянные золотистыми пятнами одуванчиков, а дальше, у подножия гор, начинался густой лес, чьи кроны переливались изумрудными оттенками под солнечным светом.
На мостовой играл мальчишка лет четырех. Его светлые волосы, взъерошенные ветром, блестели на солнце, а простая рубашка с короткими рукавами и шорты были слегка помятые от активных игр. На ногах у него были темные ботинки с застежками, крепко сидящие на маленьких ногах. Он увлеченно пинал небольшо мячик, то подбрасывая его вверх, то ловко отбивая ногой. Его смех, звонкий и беззаботный, разносился по улице, смешиваясь с утренней тишиной.
За мальчиком наблюдала женщина, стоящая на деревянном крыльце одного из домов. Она была одета в длинное серое платье из плотной, но аккуратно сшитой ткани, поверх которого был повязан темный фартук. Ее длинные волосы, заплетенные в тугую косу, были уложены в изящную прическу с пробором посередине, а небольшие разноцветные цветочки, вплетенные в волосы, добавляли образу нежности. Крыльцо, на котором она стояла, утопало в зелени и ярких красках: вдоль перил были расставлены лотки и горшки с цветами – пышными петуниями, бархатцами и нежными фиалками. Их ароматы смешивались с утренней прохладой, создавая вокруг женщины ауру уюта. Она поливала растения из небольшой медной лейки, время от времени поправляя стебли и листья, но ее взгляд то и дело возвращался к мальчугану на дороге, следя за каждым его движением.
Внезапно справа послышался топот копыт, и женщина, слегка прищурившись от солнца, заметила мчащуюся фигуру всадника. За ним, чуть поодаль, следовало еще несколько наездников, их силуэты четко вырисовывались на фоне утреннего света. Лошадь первого всадника, украшенная богатым убранством – уздечкой с серебряными пряжками и ярким попоной, – неслась с такой скоростью, что казалось, будто земля дрожит под ее копытами. На лошади восседал мужчина в широкополой серой шляпе с длинным пером, которое трепетало на ветру. Его руки в кожаных перчатках крепко сжимали поводья, а на плечах красовался жилет из темной кожи, надетый поверх белой рубашки из тонкого сукна. Черные штаны и высокие сапоги, блестящие на солнце, завершали его образ – строгий, но с налетом аристократичной небрежности.
– Пр… – протянул он, натягивая уздечку, отчего лошадь, явно испытывая дискомфорт, мотнула головой в сторону. Ее движение замедлилось, и, наконец, она остановилась чуть поодаль от крыльца, где стояла женщина. Мужчина, чьи усы и борода аккуратно обрамляли суровое лицо, снял шляпу на мгновение, словно в знак приветствия, а затем заговорил, его голос звучал низко, выдавая усталость:
– Эй, убрала бы ты своего мальца, а то что он на дороге сидит, проезжать людям мешает. Того и гляди собьет кто-нибудь ненароком, а ты плакать да рыдать потом будешь, что кто-то виноват и твоего сынишку обидел.
Мальчонка, застывший на месте рядом со своим мячиком, сидел на булыжниках и смотрел на лошадь, которая продолжала мотать мордой, словно пытаясь избавиться от неудобства. Его большие голубые глаза внимательно изучали мужчину, пытаясь понять, что происходит. Женщина, напряженно слушая слова всадника, тут же спустилась с крыльца, ее движения были быстрыми и полными тревоги. Она подхватила мальчика на руки, крепко прижав к себе, несмотря на его сопротивление. Малыш, упрямясь, пытался вырваться, его голосок звенел недовольством: