– Не хочу на ручки, хочу играть с мячиком! Пусти меня!
Но мать держала его крепко, не отпуская ни на миг. Она бросала короткие взгляды на мужчину, который, сидя на лошади, наблюдал за этой маленькой сценкой с легкой усмешкой. Наконец, убедившись, что ребенок больше не на дороге, он буркнул:
– Ну вот, так-то лучше будет.
Слегка взмахнув кожаным шнуром, прикрепленным к поводьям и напоминающим плеть, он дал знак лошади продолжить путь. Та, словно почувствовав свободу, резво рванула вперед, поднимая за собой облако пыли. За ним последовали остальные всадники – несколько мужчин в рыцарских доспехах, их металлические пластины сверкали на солнце, а шлемы с опущенными забралами скрывали лица. Они мчались в сторону замка, их силуэты постепенно растворялись в утренней дымке, окутывающей подножие горы.
Женщина, все еще держа мальчика на руках, стояла на крыльце, провожая взглядом удаляющихся всадников. Ее лицо было серьезным, а в глазах читалось легкое беспокойство. Она повернулась к сыну и мягко, но с ноткой укоризны, сказала:
– Вот видишь, как они спешат, торопились, а ты мешал им проехать.
Мальчик, не совсем понимая, что произошло, лишь смотрел на мать своими большими круглыми глазами, в которых отражалось утреннее небо. Затем его взгляд снова скользнул к удаляющимся фигурам всадников, чьи кони уже превратились в маленькие точки вдали.
– А теперь пойдем в дом. Хватит баловаться. Надо тесто месить, завтрак готовить, того и гляди папка проснется, захочет есть, а у нас ничего не готово, – добавила женщина, поправляя мальчика на руках и открывая дверь дома.
Они вошли в просторное помещение, которое встретило их прохладой и легким ароматом свежесрубленного дерева. Внутри дом был обустроен просто, но с заботой: светлые стены были гладкими и чистыми, а пол устилали широкие деревянные доски, отполированные до блеска. Прямо в центре комнаты стоял крепкий стол, сколоченный из массивных досок, его поверхность была ровной и гладкой, словно отшлифованной годами заботливых рук. По обе стороны стола тянулись две длинные лавки, покрытые мягкими тканевыми подушками, чтобы сидеть было удобнее.
Слева, в дальнем углу комнаты, находилась кровать, аккуратно застеленная белоснежным постельным бельем, которое сияло в полумраке помещения. На ней, укрытый легким одеялом, спал бородатый мужчина, его лицо выглядело умиротворенным, а дыхание было ровным и глубоким. Справа, в центре стены, располагалось большое окно с деревянной рамой, через которое лился утренний свет, заливая комнату мягким золотистым сиянием. Перед окном стоял узкий вытянутый стол, на котором женщина тут же начала месить тесто в деревянной кадке. Ее движения были быстрыми и уверенными, словно она повторяла этот ритуал тысячи раз. Вскоре на столе появились несколько пышных круглых комков теста, которые она ловко подхватила на широкую деревянную лопатку и отправила в печь, расположенную чуть правее.
Печь, сложенная из красного кирпича, была сердцем дома. Внутри потрескивал огонь, языки пламени танцевали на угольках, переливаясь красными и оранжевыми оттенками, а тепло, исходящее от нее, наполняло комнату уютом. Женщина закрыла железную дверцу печи, за которой теперь пеклись три круглых хлеба, и отряхнула руки, уперев их в бока. Затем она взглянула на мальчика, который уже увлеченно играл с деревянными игрушками на полу, и, улыбнувшись, подхватила его на руки. Усевшись с ним на лавку у входной двери, она ласково спросила:
– Ну как ты, не заскучал, пока мама хлеб готовила? Папка вот-вот проснется.
Ребенок, все еще держа в руках прямоугольную игрушку с колесиками, покачал головой из стороны в сторону, увлеченно крутя одно из колес пальцем. Его глаза блестели от интереса, и он, казалось, совсем не замечал времени.
– Скоро папе на работу. Надо его уже будить и за стол завтракать, а то не успеет, – добавила женщина, осторожно посадив мальчика на лавку и направившись к кровати, где спал мужчина.
Она легонько коснулась его плеча, но тот лишь недовольно заворчал, переворачиваясь на другой бок, явно не желая покидать мир сновидений. Однако, словно что-то вспомнив, он внезапно открыл глаза, его взгляд был полон тревоги. Мужчина резко приподнялся, почти выпрыгнув из кровати, и поспешно спросил: