— Конечно, — она сноваулыбнулась, но уже куда более осторожно. — Там всё происходит… автоматически.
Слово «автоматически»прозвучало как вежливая просьба не задавать лишних вопросов. Марк прошёл вшумный общий зал и почти сразу вспомнил, почему у «Литературной клиники» слово«клиника» — не метафора, а рабочее состояние: здесь лечили тексты от слабости,а авторов — от надежды писать «как хочется».
В самой глубине офисарасполагалась просторная стеклянная переговорная, которую сотрудники называли«Аквариумом». Одну из стен там целиком занимала панель экранов. Это была непросто стена для презентаций, а настоящая диспетчерская рубка: графики, тепловыекарты, скачущие проценты, вспышки алертов и бесконечные бегущие строки. Запоследние два года издательство агрессивно вырвалось в лидеры рынка, и теперьМарк тоже оказался частью этого цифрового бедлама.
На одном из экрановпульсировала кривая «удержания» по свежим главам — линия нервно прыгала,напоминая кардиограмму пациента в реанимации. На соседнем мониторе в реальномвремени обновлялись продажи: цветные столбики росли и падали, словно брокерыторговали нефтью, только вместо баррелей здесь продавали человеческое внимание.Третий экран демонстрировал тепловую карту страны, показывая, в каких регионахкниги проглатывают запоем, а где читателей требуется агрессивно «дожимать» дофинала клиффхэнгерами.
— Привет, Марк. Проходи, проходи. — Михаилстоял перед этой светящейся стеной с гордым видом экскурсовода, презентующегогостям музей современного капитализма.
— Вот, посмотри, — сказалон с глубоким удовлетворением, указывая на экраны. — Это ведь не просточитатели. Это непрерывный поток. Видишь вот эти пики? Это реакция наобновления. Значит, мы всё делаем абсолютно правильно.
Марк неуверенно замер напороге переговорной.
— У вас тут… как в центреуправления полётами, — осторожно произнёс Марк.
— А ты как думал? —рассмеялся Михаил. — Мы и есть центр управления. Запускаем миллионы людей вкомфортный побег из реальности и внимательно следим за тем, чтобы они случайноне выпали из своей капсулы до момента оплаты следующего месяца подписки.
Фраза прозвучала легко,как дежурная офисная шутка, но от этой циничной практичности Марку было немногоне по себе. За столом сидела Елена Сергеевна. Она даже не подняла глаз,продолжая методично листать отчеты на своём планшете с таким сосредоточенным видом,словно изучала анализы тяжелобольного.
— Садись, — бросила она.— Твои новые главы зашли. Причём аномально хорошо. Как ты вообще это сделал?
— Я сам… — Марк сглотнул.— До конца не уверен как. Понимаю, звучит глупо.
— Это просто ты, — безапелляционно отрезалаЕлена. — Написано чисто, без лишних попыток понравиться аудитории. Смело и этоцепляет.
Она наконец оторвалась отпланшета и вскинула на него строгий взгляд: — Мы хотим, чтобы так было всегда.Ты меня понял?
Марк по привычке хотелпокладисто ответить «да», но вместо этого озвучил мысль, которая мучила его ссамого утра: — А вы сами не боитесь, что… ну, что я начал производить простоконтент?
Михаил картинно вскинулброви и развел руками:
— Просто контент, Марк, —это когда внутри пусто. А у тебя не пусто. Тут у всех не пусто. У нас людямприятно. Им «в кайф». — он обвел рукой яркие экраны на стене — Пойми, людисмертельно устали. Если ты вместо расслабления принесёшь им ложный «смысл», онипросто проклянут тебя и уйдут смотреть танцующих котиков.
— Марк, давай откровенно.
Елена откинулась в креслеи задумчиво посмотрела в белый офисный потолок:
— Раньше классическиеиздательства работали как фильтр они пропускали только шедевры, только золото.Теперь же фильтра больше нет. Есть только огромный поток контента. И если мы ненаучимся управлять им ежесекундно, этот поток быстро превратится в болото. А вболоте утонут все: и читатели, и мы вместе с ними.
— Но вы же… — Марк кивнулна светящиеся графики, — вы ведь здесь не про литературное «золото». Выисключительно про рост показателей.
— Растущая кривая — это и есть наше золото,только в современной оболочке, — с готовностью парировала Елена. — Как биткоин.
Она самодовольноулыбнулась собственной метафоре. Марк тоже ухмыльнулся.