канатом.
Он перебросил взгляд назад, в темноту трубы, откуда они пришли. Там остались трое, которых он не потащил. Там – мина, которая, возможно, уже сработала. Там – жизнь, к которой он
больше не вернётся.
И здесь, рядом, – девчонка, которую он по какой‑то причине не смог использовать так, как
это делали с ней всегда. Девчонка, из‑за которой его будущее внезапно оказалось не таким
простым набором приказов и отчётов.
Мы вдвоём против всего этого, – подумал он. – И засмеялся внутри себя. Поймал себя на
мысли, что, если она умрёт – это будет уже не просто потеря ресурса. Глупые мысли посещали его
всё чаще – наверное это старость.
Он выключил фонарь. На мгновение темнота стала абсолютной. Только сверху, из хода, шёл
тонкий, почти невидимый серый свет – как далекий, чужой рассвет.
Нащупывая её руку он сжал её запястье. Она не ответила. Только чуть крепче сжала его
пальцы в ответ.
Где‑то за их спиной капала вода, отсчитывая секунды до следующего выбора, следующей
вины. А впереди, в этом узком, холодном тоннеле, уже начинал пахнуть миром, который не
прощает ни слабости, ни запоздалых сожалений.
## Часть II. Путь
Ход шёл вверх, почти под прямым углом.
Она запыхалась. Но не жаловалась. Пальцы, сжимающие лямки рюкзака, побелели. Лоб
блестел от пота, и в этом блеске уже было что‑то иное, чем влага подземелья: её собственное тело
пыталось догнать мир, к которому его вытащили.
– Ещё немного, – бросил он. – Вверху будет хуже.
– Хуже? – эхом отозвался её голос.
Он усмехнулся:
– Свет больнее тьмы. Увидишь.
Последний пролёт был почти вертикальной лестницей со сгнившими ступенями: арматура
торчала из бетона, ржавчина облизала её, как язык кислотного зверя. Он поднялся первым, проверяя каждую ступень весом своего тела. Две хрустнули подозрительно, но выдержали.
10
Люк наверху был не заперт – только прижат слоем старой пыли и каменной крошки. Он
упёрся плечом, толкнул. Камень зашуршал, шлак посыпался ему на голову, за шиворот. И тут свет