– Фо… что? – слог споткнулся у неё на языке.
– Просто смотри.
Он кинул ручку на чёрное полотно.
Ручка не упала. Она достигла уровня Пути – и замерла в воздухе, повиснув на высоте
вытянутой руки. Немного качнулась, нашла равновесие и осталась висеть.
Лис выдохнула. Не громко, но так, будто у неё всю жизнь держали рот зажатым, а теперь на
секунду отпустили.
– Это… – она смотрела на зависшую ручку, как на чудо, – это… колдовство?
13
– Это Путь, – сказал он. – Всё, что в нём, – старое железо и немного ума тех, кого уже давно
нет. Поле держит. И дома оно держит так же.
Она молчала. Потом, очень осторожно:
– Почему поле держит железо?
Он усмехнулся:
– Вот. Наконец‑то.
– Что? – не поняла она.
– Вопрос, – сказал он. – Настоящий.
Она нахмурилась, будто слово «вопрос» было для неё чем‑то вроде приговора.
– Нам… нельзя было спрашивать, – сказала она. – Когда мы… спрашивали, – она замялась, –
нас… исправляли.
– Били, – перевёл он. – Или хуже.
Она кивнула.
– Здесь, – произнёс он медленно, – если ты не будешь понимать происходящее, а значит
спрашивать меня, ты умрёшь быстрее. Тот, кто не понимает что и кто он, всегда оказывается в
мешке, который кидают в вагон.
Она перевела взгляд с ручки на него. Пыталась понять, шутит он или нет.
– Почему поле держит железо, я тебе не объясню, – продолжил он. – Потому что мне это
тоже уже не нужно. Мне нужно только, чтобы дома по нему ехали. А тебе нужно знать, что если ты
шагнёшь туда босиком, тебя в лучшем случае вывернет, в худшем – разорвёт. Поэтому к полотну
ближе, чем на шаг, не подходи. Поняла?