– Да, – серьёзно сказала она. – Не подходить.
– И… – он помедлил, – если тебе приходят в голову вопросы – задавай. Сначала мне. Потом, может быть, себе.
– Себе? – она удивилась. – А… зачем себе?
– Чтобы когда‑нибудь, – сказал он, – ты могла сама кому‑то объяснить, почему поле держит
железо. Или почему люди кидают людей в мешках, как мусор.
Она опустила взгляд. Плечи её чуть ссутулились – словно под тяжестью чего‑то нового, незнакомого. Ответственности за мысли.
– А… – тихо спросила она, – зачем… люди кидают людей как мусор?
Вопрос прозвучал так естественно, что он не сразу нашёл, что ответить. Путь под ними гудел, где‑то далеко металлически скрежетнуло – это тот самый дом‑состав приближался: его ещё не
было видно, но поле уже играло на нервах.
– Потому что так проще, – сказал он наконец. – Если считать кого‑то грузом, легче его тащить.
И выбрасывать.
Она как будто не до конца поняла. Но кивнула. Приняла это как новый, чудовищный закон
природы.
14
***
Они ждали.
Солнце перевалило через невидимую ось, свет стал мягче, вытянул тени длиннее. Воздух
охладился. Начала собираться сухая, колючая прохлада, от которой кожа на руках покрывалась
мурашками.
Гул Пути усиливался. Вибрация стала ощутимой, как пульс под ногами. Где‑то за линией
горизонта что‑то тяжёлое медленно двигалось к ним, перетаскивая тонны металла на магнитном
поле.
Лис сидела на корточках у самого края бетона, обхватив руками колени. Ветер трепал её
волосы, в которых ещё не успела подсохнуть труба. Она прислушивалась. Козырька над их головами
не было, и его она тоже ощущала всем телом: холодный воздух касался лица иначе, чем
подземный, – не липкий, не прелый, а чистый и злой.
– А если… – она задумчиво провела пальцем по бетону, – если дом не придёт?
– Тогда будем спать здесь, – ответил он, проверяя в очередной раз магазин пистолета.
– На… – она огляделась, – на этом камне? Под… этим?
Она посмотрела вверх, на небо, где уже начали появляться смутные, едва заметные точки –