Так, – сказал он. – Этого достаточно. Спи. Нам нужен отдых.
Она лежала на спине, уставившись в тёмный потолок, на котором тускло поблёскивали
мокрые потёки.
Ты… не будешь трогать меня? – вдруг спросила она.
Вопрос прозвучал так просто, так буднично, будто она спрашивала: «Ты не будешь будить
меня на смену?»
6
Он посмотрел на неё. В полумраке её глаза были всего лишь тёмными пятнами, но в этих
пятнах было знакомое: не страх, как у тех, кто не знает, чего ждать, а страх того, что всё пойдёт «как
обычно». Там, где она жила, не спрашивали, хочет ли она чего‑то. Там просто брали.
А ты… хочешь, чтобы я трогал? – спросил он, не понимая, почему вообще произносит эти
слова.
Она замерла. И это было единственное честное движение за весь день.
Я… не знаю, – произнесла она еле слышно. – Меня… никогда не спрашивали.
Ему вдруг стало невыносимо тесно в этой трубе. В этих стенах, в этом мире. Он остро ощутил
её рядом – тепло её тела, едва заметный запах кожи, не забитый ещё потом и грязью до конца.
Ощутил своё собственное тело – уставшее, но живое, и то, как в нём просыпается жажда, та самая, которая годами вытравливалась, когда он выполнял чужие приказы и убивал ради чужих денег.
Мораль давно покинула эти места. Она выветрилась, как запах дешёвого спирта после ночи
в подворотне. Оставались только инстинкты, рациональность и цена вопроса.
Он медленно протянул руку, подтянул её спальник ближе. Обнял её за плечи, чувствуя, как
она напряглась, как вжалась в него всем телом – не от нежности, а от готовности, привычной
покорности.
Рука сама скользнула вниз, на её бок, на тёплую, живую кожу под тонкой тканью. Пальцы на
секунду сжали её, и она тихо выдохнула – не то от страха, не то от облегчения. Всё по схеме: мужчина рядом, мужчина сильнее, мужчина берёт то, что считает своим.
Он мог бы пойти дальше. Мог бы снять с неё одежду, заставить делать всё, к чему её и так
готовили. Она не сопротивлялась бы. Более того – в её мире сопротивление означало бы вину.
Если я сейчас начну, я не смогу остановиться.
Мысль пришла тихо, без пафоса. Просто факт.
И ещё одна, сразу за ней, как тень:
Трое мешков остались там. Я выбрал её. Я уже сделал свой выбор. Если я сделаю её своим