Главный зал был квадратным, и поднимался на высоту пятиэтажных деревьев. Высокие стёкла, мерцающие блеском змеиных глаз, пропускали в зал столько тьмы вечера, что казалось будто за окнами находится не улица, а глубокое подземелье. Пол был гладким, и отражал окна, как большие упавшие зеркала. Рассеивал голубые блики горящих светильников, создавая атмосферные виды.
В зал вбежал крехтящий тише огней прислужник, держа на вытянутой руке царский документ.
К дальней стене зала был приставлен каменный пьедестал. Стеклянно-чёрные ступеньки поднимались наверх, до высоких подсвечников и до самого трона. На квадратном подлокотнике темнела объёмная фиолетовая ткань в чёрную полоску. Там, где она закончивалась, начинались стальные поножи с острыми носками, которыми, при желании, можно было пробить несколько дырок в стене. Когда скулящий прислужник убого встал на колени, протягивая свиток, объёмный фиолетовый бархат заёрзал, стальные сапоги опустились с подлокотника трона и тихо приземлились на гладкий пол возле трона, сверкнув украшенными каблуками. Королева Балморала соизволила опустить взгляд на скорчившегося внизу прислужника. Серое лицо, закрытое огромной маской повыше носа, недовольно поджало губы.
– Моя королева… – Пропищал карлик, решившись, наконец, нарушить тягостное молчание, от которого учащалось биение сердца. – В-вам письмо… От Царя Энгвира…
Прислужник протянул руку вверх, потряхивая золотистой бумагой, и осмелился поднять взгляд. Пугающая королева смотрела на него холодными рубинами паучьих глаз, запечатлённых на огромной маске. Шлем королевы в принципе напоминал паука, севшего ей на лицо. Там, где должны были быть глаза королевы сверкали пары кусочков рубинов, выше жутких красных точек поднимались стальные пластины, закрывающие уши и волосы, покрытая голову в несколько слоёв, словно большое паучье брюхо. Над макушкой блестел чёрный шпиль. От него, по обе стороны расходились декоративные паучьи лапки, сделанные из затемнённого металла. Таким образом, сидящая в тени королева могла напоминать злобного паука, растопырившего свои лапы, сидя на шее человеческого тела под чёрным плащём. Губы королевы, по прежнему недовольные, скривились пуще прежнего.
– За-чи-тай.
Потребовал резкий голос, и слуга, проглотив язык, порвал свёрток, вынимая свиток. В песочно-рыхлые пальцы лёг изящный пергамент, с выведенными на нём золотыми буквами. Королева положила белые ладони на чёрные подлокотники, обостряя слух.
– К-королева провинции Ход Грэйв, – Пропищал прислужник, сглатывая после каждого слова. Все в зале опустились на колени. – Дочь могущественной Кабольды, владелица стен Б-балморала…
– Ох, уж это классическое вступление, – Поморщилась королева, поджав тонкие белые губы. – Читай дальше.
Прислужник замер, как ящерица, выпучив мокрые глаза:
– Д-до меня дошли в-вести о бесчинствах Ваших подданных, которые посягнули на жизнь и имущество моих людей, – Казалось, с каждым словом дух покидал тело несчастного человечка, ибо прислужник начал всерьёз ощущать нехватку кислорода. Карлик булькнул языком и медленно открыл рот, вытаскивая из себя связную речь:
– П-перешедших границу провинции Ход Грэйв, входящей в состав великого Царства Энгвира.
– Интересно, – Прервала королева надменным голосом, – Каких «подданных»? Я о них в курсе? Где их имена? Если великий Царь их не знает, то почему всё взваливает на меня? Или Мудрый решил всех разбойников записать в Моих подданных? Чи-тай дальше.
Сердито растянула королева предельно спокойная, словно речь шла о претензиях какого-то торговца-голодранца. Прислужник утёр пот рукавом чёрной рубахи:
– Я, Царь всея Энгвира, не намерен терпеть подобное неуважение к славному обществу и правилам безопасности.
– Распетушился, – Комментировала королева, цокая языком. – Дальше.
– В-ваши люди разграбили торговый караван и покалечили моих солдат. Посему я нахожу человечным взять право принятия решений…
– Стоп-стоп. – Сердито протянула королева, переходя на медленно-властный говор, – Какой караван, ка-ки-е люди? На лбу написано, что Мои?
– Просто Царь очень хочет нарваться на неприятности, – Довольно поддакнул силуэт с потрескавшимися губами, стоя в коленопреклонной позе, высунув шёлковую голень из чёрного плаща.