Михаил медленно опустился обратно в кресло.
Закрыл глаза.
Но даже во тьме под веками он видел её лицо.
Гордая. Упрямая. Невыносимо красивая.
И знал – он всё равно не отступит.
Утро было серым и мутным, как вода в фонтане, в который бросили камень.
Михаил сидел в кресле с чашкой крепкого кофе. Его взгляд был ледяным, лицо – каменное.
Вошла Нина. Без стука. Он всегда разрешал ей.
В руках у неё была тонкая папка с бумагами. Она положила её на стол сдержанным жестом.
– Всё, как просили, Миша. По каждой фамилии.
Михаил молча открыл папку.
Страницы шуршали.
– Худрук театра, Ковалевский. Любит брать «доплаты» за ввод артистов в спектакли. Есть показания пары бывших танцовщиц. Жена – нервная. Боится скандалов.
Михаил хмыкнул.
– Главная партнёрша Маргариты, Полина Струкова. Стареет, злится, уговаривает режиссёра поменять распределение.
– Хорошо, – коротко бросил он.
– Репетиции идут тяжело. Сорвались сроки премьеры. В комитете культуры уже обсуждают, что, мол, театр теряет дисциплину.
Нина на мгновение замолчала, глядя на него.
– И ещё.
Он поднял взгляд.
– Что?
– У Маргариты нет влиятельной крыши. Ни спонсора, ни связей в министерстве. Она… действительно сама.
Михаил сжал зубы.
– Но ты нашла, за что можно их прижать?
– Нашла, – с лёгкой грустью кивнула она. – Пару рычагов – и театр станет шёлковым.
Он откинулся в кресле, медленно провёл пальцами по виску.
– Пусть пока живут.
Нина наклонилась к нему чуть ближе.
– Ты ведь понимаешь, что если вмешаешься, она узнает. И это не помощь, а контроль.
Михаил посмотрел на неё с холодной усмешкой.