Она распахнула дверь.
– Девочки, вы ещё не на сцене?
Все мгновенно затихли.
Одна из артисток – худенькая, с большими глазами – смущённо сказала:
– Мы… уже идём.
Марго прошла мимо них с высоко поднятой головой.
– Знаете что, – сказала она резко, останавливаясь на пороге. – Мою жизнь обсуждать – не ваша партия. Пойте лучше.
И ушла, хлопнув дверью.
А за спиной остался глухой женский шёпот – теперь ещё более ядовитый.
Ковалевский поднял голову, когда дверь распахнулась без стука.
Михаил вошёл уверенно, как человек, которому принадлежит весь мир. Пальто распахнуто, глаза холодные.
– Михаил Сергеевич… – Ковалевский привстал. – Рад вас видеть.
– Сядь, – коротко бросил Михаил.
Ковалевский замер, потом медленно опустился в кресло.
Михаил подошёл к столу, наклонился так близко, что режиссёр отшатнулся.
– Ты в курсе, что в театре сегодня довели женщину до слёз?
Ковалевский открыл рот, но Михаил продолжал:
– Я только что видел её в коридоре. Красные глаза, руки дрожат. Знаешь, почему?
– Михаил Сергеевич… Театр – это же… интриги…
– А вот интриги мы сейчас и обсудим, – перебил Михаил. – Полину Струкову ко мне. Сейчас.
– Михаил Сергеевич… – замялся Ковалевский. – Полина… она… заслуженная артистка…
Михаил стукнул кулаком по столу.
– Не зли меня, Саша.
Ковалевский побледнел и нажал кнопку домофона.
– Полина Андреевна, зайдите ко мне.
Через минуту дверь открылась, и в кабинет вошла Полина – с идеальной причёской, уверенной походкой. Но увидев Михаила, она замерла.
– Михаил Сергеевич… – сказала она сладко. – Вы хотели…
– Закрой дверь, – приказал он.
Она послушно закрыла.
Михаил медленно обошёл вокруг неё, как хищник вокруг добычи.