– Сука… сука… сука… – шептала она, стуча кулаком по холодному камню.
Улица шумела машинами и голосами прохожих. Никто не обращал внимания на женщину в нарядном пальто и с размазанной тушью.
Полина вытерла слёзы, судорожно дыша. В груди всё кипело.
– Эта… Маргарита… выскочка… Кто она такая? – её голос дрожал от ненависти. – Подумаешь, великая артистка…
Она вспомнила глаза Михаила – холодные, синие, в которых светился ледяной приговор.
– Думаешь, всё решил? – прошипела она в воздух. – Никто меня вот так просто не вычеркнет. Никто.
Она вытащила из сумочки белоснежный носовой платок, измазанный в косметике. Задумалась.
– Раз он за неё горой… – пробормотала Полина. – Значит, если ударить в него…
Она опустила глаза. В голове уже складывались пути мести.
Полина глубоко вдохнула, как будто снова примеряя на лицо маску уверенной дивы.
Она взглянула на театр, губы дрогнули.
– Вы ещё пожалеете, что меня уволили.
Развернувшись, она резко пошла к троллейбусной остановке, стуча каблуками так, словно каждым шагом вбивала гвозди в чью-то судьбу.
Дверь тихо захлопнулась.
Михаил вошёл в дом, снял пальто и бросил на крючок. В прихожей пахло яблоками и корицей – Валентина Сергеевна, как всегда, пекла пирог.
Из кухни донёсся её голос:
– Опять шлёпаешь, как медведь.
– Не медведь, а Медведьев – отозвался он, снимая ботинки.
– Ну-ну. Только медведь хотя бы рычит по делу.
Он зашёл на кухню. Валентина стояла у стола, в фартуке, присыпанном мукой, и стряхивала тесто с рук. Её седеющие волосы были убраны в тугой пучок. Глаза – цепкие, умные.
– Валя, налей чай.
– Не приказывай мне в моём доме. – Она бросила на него взгляд из-под бровей. – И не думай, что я не знаю, где ты сегодня «разбирался».
Михаил чуть поморщился.
– Занимаюсь бизнесом.
– Не будь дураком, Миша. Я тебя с подгузников знаю. «Бизнесом» он занимается. – Она хмыкнула. – Пол-Ленинграда уже шепчется, что ты кого-то оттуда, из театра, выкинул.
Михаил откинулся на спинку стула.
– Они лезли к тем, к кому не надо.
– Девка-то хороша, да? Эта твоя Маргарита? – Валентина хитро прищурилась.
– Ничего она мне не «моя».
– Ага. Цветы с тебя ростом дарят все подряд. Конечно. – Она фыркнула. – Только гляди, Миша, чтоб не повторилось то же, что с твоей матерью.