– Конечно. А что тут тянуть? Полины нет – ты снова прима.
Марго опустила взгляд. Внутри ворохом смешались эмоции: радость, растерянность, тревога.
– Знаешь, Анна… Может, это и к лучшему. Мы все слишком боялись Полину. Она умела красиво улыбаться, но в глаза ножи пускала.
– Вот именно! – оживилась Анна. – Теперь хоть дышать легче.
Марго кивнула, слабо улыбнувшись.
– Только странно всё это. Полина бы просто так не ушла. Она ведь цепкая.
Анна махнула рукой:
– Да плюнь ты. У тебя сегодня репетиция. Одевайся красиво – Ковалевский тебя похвалит.
Марго осталась стоять у стены.
Полина бы не ушла сама. Никогда. Что-то тут не так. Но мысль была зыбкой, пока что слишком хрупкой, чтобы поверить в неё до конца.
Она вздохнула и направилась к гримёрке.
– Ну хоть эта роль моя, – прошептала она. – Я её вытащу зубами, если придётся.
Михаил сидел в своём кабинете, за тяжёлым столом из чёрного дерева. На столе стоял телефон, папки с цифрами и диаграммами, серебряная пепельница, полная недокуренных сигарет.
В кресле напротив, скрестив ноги, сидела Нина, его секретарь.
– Ну? – бросил Михаил, не поднимая взгляда от бумаг. – Что с театром?
– Всё как ты хотел. – Нина говорила ровно, будто речь шла о заказе канцелярских товаров. – Полину Струкову сегодня официально уволили. Шуму было много, но Ковалевский быстро всех заткнул.
Михаил поднял глаза.
– А Маргарита?
– Сегодня репетиция с оркестром. Ковалевский объявил, что возвращает ей роль.
На миг в его лице мелькнуло что-то мягкое. Но он быстро выдохнул, словно выгоняя это чувство.
– Понял.
Нина склонила голову набок.
– Ты доволен?
Михаил откинулся в кресле, переплёл пальцы на затылке.
– Я должен быть уверен, что её там никто больше не тронет.
Нина кивнула.
– Поставить кого-нибудь из наших в охрану у служебного входа?
– Не надо палиться. – Он скривился. – Я сам схожу.
– На репетицию? – в голосе Нины сквозило удивление и лёгкая ревность.
– Да.