– Где так долго? Ребёнок тебя уже третий раз спрашивает.
– Дела, – сказал Михаил коротко.
Она хотела что-то сказать, но только покачала головой.
– Проходи. Он в комнате ждёт. Только не ругайся, ладно?
Михаил медленно снял пиджак, повесил в шкаф.
Дверь в детскую была приоткрыта.
Лёшенька сидел на полу среди машинок и пластмассовых солдатиков. Глаза огромные, серьёзные. Когда Михаил вошёл, Лёша сразу подполз ближе.
– Папа… – шёпотом сказал он. – Ты приедешь завтра тоже?
Михаил смотрел на сына.
Ребёнок весь в мать: русые волосы, светлая кожа, худенькие запястья.
Михаил присел на корточки.
– Завтра… посмотрим.
Лёша протянул к нему руку, схватил за пальцы.
– А можно я в театр пойду? Где тётя красивая поёт?
Михаил слегка напрягся.
– В театр – нельзя пока. Ты маленький ещё.
Лёша нахмурился.
– Но ты сказал, она красивая. И добрая. Я хочу её увидеть.
Михаил чуть отстранился. Лёша повис на его руке, будто боясь отпустить.
Михаил поднял свободной рукой маленький деревянный танк, который стоял рядом.
– Вот, держи. Подарок.
– Пап, я не хочу танк. Я хочу, чтоб ты дома был.
На секунду в глазах Михаила что-то дрогнуло. Но он быстро убрал это выражение.
– Лёшенька… Мужчины терпят.
– Почему? – прошептал мальчик.
Михаил не ответил.
Он провёл рукой по волосам сына, осторожно. Будто боялся сломать.
Валентина Сергеевна стояла в дверях, вытирая слёзы.
– Мишенька… – начала она.
– Не надо, Валентина Сергеевна, – сказал он тихо. – Я знаю, что ты скажешь.