Ривер Стоун
3020
3020 год.
После Третьей мировой войны человечество было отброшено на сотни лет назад. Люди и весь мир изменились. Выжившие снова облачились в звериные шкуры, ютились в землянках и пещерах. Они селились в труднодоступных местах – глубоко под землёй или высоко в горах, в тёмных каменных укрытиях. Находиться на открытой местности стало смертельно опасно.
Ядерные и химические бомбардировки вызвали мутации. Насекомые превратились в чудовищ, пожирающих всё живое. Но не вся планета была опустошена. Ходили слухи, что где-то остались нетронутые уголки – места, где природа и люди сохранили свой первозданный облик. Говорили даже о секретных резервациях, где укрылась элита, успевшая спастись до катастрофы. Будто бы там, в скрытых лабораториях, учёные ищут способ восстановить то, что ещё не погибло.
Мне не повезло. Я родился в это мрачное время. Наша община жила в глубине Альпийских пещер – около сотни изгнанников, вынужденных прятаться от нового мира. Мой отец, его звали Рик был их вождем. В те годы люди сбивались в небольшие группы – по сто, двести человек. Так было проще выжить: сто человек прокормить проще, чем тысячу, и ютиться в небольших пещерах было комфортнее одной сотне людей.
В общине царил строгий порядок. Каждый знал своё место. Были охотники, добывавшие еду; те, кто поддерживал быт и чистоту; учителя, занимавшиеся обучением и воспитанием детей; были «кроты» – так называли тех, кто расширял подземные тоннели, прорубая путь в каменной толще. И была особая каста – молодые, сильные, быстрые. Их посылали в разведку.
С каждым возвращением они приносили интересные вещи, найденные на развалинах старого мира.
Глядя на них, я мечтал, что, когда вырасту, стану таким же ловким и смелым и пополню их ряды. На тот момент мне было 15лет и ОТЕЦ не пускал меня, говорил это очень опасно.
Мне хотелось поскорее найти то заветное место, о котором рассказывали таинственные одиночки. Одиночками называли путников, которые время от времени заходили к нам, чтобы переночевать, а наутро уходили, не сказав ни слова.
Однажды ночью мы услышали крик. Кричал мужчина и просил о помощи. Мой Отец и ещё трое добровольцев отправились на помощь. Через несколько минут они притащили мужчину и женщину; оба были в крови и сильно измучены. На них напали крысы. Я уже говорил, что после бомбёжки химическим оружием стали происходить мутации.
Крысы выросли до размеров крупной собаки, и с ними очень сложно было справиться.
Стоны раненых путников стихли только под утро. Женщина, истекая кровью, так и не пришла в сознание, а мужчина, прежде чем закрыть глаза навсегда, успел прошептать:
– Они идут… Они нашли тропу…
Его рука сжала запястье моего отца, оставляя кровавые полосы. Потом – последний выдох. Тишина.
Никто не понял, что он имел в виду. Но через три дня пропали первые разведчики.
Тень в тоннеле
Я стоял на страже у входа в узкий тоннель, сжимая в руках самодельное копьё с наконечником из ржавой арматуры. Мне ещё не доверяли настоящих вылазок, но Отец сказал, что если я хочу быть разведчиком, то должен научиться терпению.
– Эй, крот! – окликнул я парня с запылённым лицом.
Он даже не повернулся. Просто шагнул в темноту, и через мгновение его фонарь растворился в изгибах тоннеля.
А потом раздался крик.
Короткий, обрывистый – будто кто-то резко захлопнул рот ладонью.
Я бросился вперёд, но напарник схватил меня за плечи.
– Стоять! – прошипел он. Его глаза в свете факелов казались чёрными безднами.
Но я видел! В просвете между камнями мелькнуло что-то слишком быстрое, длинное, гибкое, покрытое слизью.
Что скрывает тьма
– Это не крысы, – сказала старая Марта, костяными пальцами перебирая сушёные травы. – Они не охотятся так.
Отец мрачно смотрел в потолок пещеры, где капала вода, пробивая себе путь сквозь камень. Веками.
– Одиночки предупреждали, – пробормотал он. – Говорили, что в глубине шахт что-то проснулось.
Я сжал кулаки. – Значит, надо искать другое убежище!