Но что же здесь произошло?
– Показывай дорогу, – сказал Отец. Он был очень напряжён, это было видно по его нахмуренному лицу.
Мы шли по длинному коридору друг за другом. Освещение было слабым, и мы спотыкались о всякий непонятный хлам, валявшийся на полу. Дойдя до места, я не поверил своим глазам. Это было похоже на чудо. Жилые модули. Гладкие чистые белые стены, на которых висели картины прежнего мира, о котором я только слышал в матушкиных рассказах: о голубом чистом небе, бескрайних полях, усыпанных цветами, озёрах, реках, морях и океанах. Это был удивительный мир. В холле комнаты стоял большой стеклянный стол, а вокруг – удобные и мягкие стулья. В углу стоял огромный диван. Я смотрел по сторонам и не мог поверить своим глазам. Как это могло сохраниться здесь в таком виде столько лет?
И мы стали здесь обживаться. С каждым днём мы обследовали комнату за комнатой, коридор за коридором, этаж за этажом. Мы нашли станцию, вырабатывающую электричество. Она работала на ядерных батареях. Нам удалось запустить полноценное освещение, в нашем новом доме. Свет, который не был огнём факела, казался чудом. Он делал стены не просто укрытием, а домом. Но самой заветной моей мечтой оставались те самые рельсы на десятом уровне. Со временем картина того, что здесь произошло, сложилась. Мы нашли документы, в которых было написано, что в этой лаборатории проводили опыты над земляными червями. Они должны были есть заражённую землю и перерабатывать её в хорошую, пригодную для использования. Но черви стали есть не только землю, а абсолютно всё. Благодаря острым и крепким зубам они прогрызли бетонные стены и выбрались на свободу. Сколько их теперь ползает по земле, неизвестно. Но было ясно одно: здесь их нет. По нашим примерным подсчётам, трагедия в лаборатории произошла примерно 50 лет назад. На исследование нашего нового места жительства ушло полгода. Когда мы убедились, что здесь действительно нет никаких тварей, мы без страха передвигались по территории бесконечных тоннелей. Ходили друг к другу в гости, собирались в большом зале, обсуждали насущные проблемы, искали способ их решения. Как бы то ни было, жить стало намного интереснее.
Поезд
Спуск занял целый день. Лифты не работали, и нам пришлось пробираться через вентиляционные шахты и аварийные лестницы. Воздух на нижних уровнях был спёртым, пахнущим старой ржавчиной.
Дверь в сектор 10-Г была не просто заблокирована – она была запечатана. Не грубыми завалами, а аккуратной, мощной сваркой, сделанной явно с внутренней стороны, словно кто-то старательно отгораживался от чего-то снаружи.
– Ничего себе, – присвистнул Боб, проводя рукой по ровному шву. – Это не авария. Это работа. Кто-то намеренно замуровал проход.
Сердце у меня упало. Всё это время я надеялся, что этот путь ведёт к спасению, а он оказался наглухо закрыт.
– Лом! – коротко бросил Гарт. – И резак. Будем вскрывать.
Работа заняла несколько часов. Металл плавился с тяжёлым шипением, разбрызгивая искры. Когда наконец последняя перемычка была перерезана, дверь с глухим стуком отвалилась внутрь.
Воздух, хлынувший навстречу, заставил нас замереть. Он был чистым. Холодным, свежим. Мы шагнули внутрь, застыв в изумлении.
Это была не просто платформа. Это была станция.
Подземный перрон, отделанный плиткой, с колоннами, уходящими ввысь. По стенам висели потускневшие от времени, но всё ещё красивые мозаики с изображениями гор, лесов и чистого голубого неба. Вдоль стен стояли скамейки. И самое невероятное – в конце платформы стоял поезд.
Не огромный грузовой состав, а несколько небольших, обтекаемых вагонов, покрытых пылью, но выглядевших целыми. На борту головного вагона выцветшими, но читаемыми буквами было выведено: «НАДЕЖДА».
– Мать родная… – выдохнул Гарт, и в его голосе впервые за все годы прозвучало нечто иное, кроме усталости. «НАДЕЖДА».
Мы осторожно подошли к первому вагону. Двери были закрыты. Внутри – ряды кресел, панели управления.
– Он… на рельсах, – прошептал я, не веря своим глазам. – Он может быть на ходу.
Гарт медленно обернулся, его взгляд скользнул по нашим потрясённым лицам, а потом устремился в чёрный туннель, уходящий от станции в неизвестность.