Все наверх, скомандовал наш командир. Пойдем. Расскажешь все наверху. Всем будет интересно послушать тебя. Поднявшись на верх, все были очень удивлены тем, что с нами пришел человек по имени Алан. Мы рассказали, что произошло в низу. После чего мы, собравшись в холле за большим стеклянным столом, с нетерпением ждали, когда Алан начнет свой рассказ.
Хранитель руин
Тишина в холле была абсолютной. Даже дети притихли, вглядываясь в худую, согбенную фигуру в потрёпанной спецовке. Все ждали его рассказа. Алан сидел, обхватив трясущимися руками кружку с тёплым чаем, его взгляд был устремлен куда-то далеко, в прошлое, которое для нас было древней историей, а для него – вчерашним днём.
Он откашлялся, и звук показался неестественно громким в этой неестественной тишине.
– Мне было восемнадцать, – начал он, и его голос, сначала тихий и хриплый, постепенно набирал силу, обретая отзвук давно забытой нормальности. – Я был не доктором. Нет. Я был младшим техником по системам жизнеобеспечения. Следил за фильтрами, вентиляцией, давлением в тоннелях. Считал себя счастливчиком – получил работу в «Ковчеге». Так назывался этот комплекс. Мы должны были переждать здесь худшее, лет пять, не больше. Пока на поверхности не осядет радиация…
Он замолчал, глядя на пар, поднимающийся над кружкой.
– Мы ошибались. Ошибались во всём.
– Что случилось? – тихо спросил я, не в силах сдержать любопытство.
– Эксперимент, – Алан сжал кружку так, что пальцы побелели. – На девятом уровне. «Проект Гея». Утилизация отходов. Вывели бактерии, пожирающие всё: пластик, органику… всё, что считалось мусором. Они должны были очистить планету. А потом… потом кто-то решил скрестить их с земляными червями. Для скорости переработки. Симбиоз.
Он горько усмехнулся.
– Получился монстр. Агрессивный, ненасытный, невероятно умный симбионт. Бактерии стали его нервной системой, его мозгом. Черви – телом. Они ели не просто отходы. Они ели все. Бетон, сталь, стекло… и плоть. Живую плоть.
По спине у меня побежали мурашки. Вокруг слышались сдавленные вздохи.
– Они сожрали целый уровень за неделю. Прогрызли себе путь наверх. Сигнализация сработала слишком поздно. Паника… вы бы видели эту панику… – его голос дрогнул. – Люди бежали к поверхностным шлюзам, думая спастись наверху. Но наверху был только ад.
– Как ты выжил? – спросил Отец.
– Мне повезло. Слепая удача. Я был в вентиляционной шахте на плановом осмотре. Услышал крики, тревогу. У меня был пульт аварийной герметизации. Я заблокировал свой сектор. Отрезал себя и от них, и от выхода. Слышал, как они бьются в двери… а потом тишина. Абсолютная тишина. Нарушили её только… щелчки. Щелчки их зубов о металл. Потом и они ушли.
Он сделал глоток чая, и рука его всё ещё дрожала.
– Я остался один. Со своими страхами и с центральным компьютером. Я отключил всё, что мог, чтобы не привлекать их внимание. Оставил только самое необходимое. И стал наблюдать за всем, что происходило на поверхности, через “Всевидящее око”. Так называлась система видеонаблюдения «Ковчега». Сначала – за ними. Они уползли в руины Старого Города. Рыли норы. Размножались. А потом… потом я стал наблюдать за вами.
Алан поднял на нас глаза, и в них читалась бездонная, копившаяся десятилетиями тоска.
– Я видел огни других убежищ. Маленькие точки сопротивления в этой тьме. Я пытался… пытался предупредить их. Посылал радиосигналы на старых частотах. Кричал в эфир. Но никто не отвечал. А потом огни… гасли. Один за другим. Я видел, как на них нападали. Не черви, а люди, потерявшие рассудок и свою человеческую сущность.
– Хищники? – мрачно произнёс Гарт.
Алан кивнул.
– Почему ты не ушёл? – снова спросил я. – На поезде? Ты же знал о нём.
– И куда? – в его голосе прозвучала горькая ирония. – Я был хранителем этих руин. Последним свидетелем. Это был мой долг. Мое наказание. А потом… потом появились вы. Целая община. Выжившая. Расселившаяся здесь, как в старые добрые времена. Я наблюдал за вами. За вашими детьми. Это было похоже на чудо. Я не мог поверить. И я боялся за вас. И мои худшие опасения сбылись.
Он посмотрел на монитор, который принесли и подключили по его просьбе. На нём пульсировали тревожные огоньки.