– Возьми кого хочешь. – Но, если эти твари увидят открытый тоннель, то нам придется его запечатать и вы не сможете вернуться. Гарт лишь кивнул.
– Шесть часов достаточно. – Он обернулся ко мне. – Лео, иди помогай собирать людей. Мне нужны тихие и быстрые.
Он вышел из кабины, его тяжёлые шаги гулко отдавались в тишине станции. Наша судьба, судьба всей общины, теперь висела на волоске и зависела от трёх человек, добровольно отправившихся в самое сердце старого города, где под землей находился склад №7.
Алан бессильно опустился на сиденье, глядя на почерневшую плату.
– Простите, – прошептал он. – Я должен был всё проверить…
Но было уже не до упрёков. Оставалось только ждать. И молиться, чтобы Гарт успел.
Обратный отсчет
Три часа.
Тишина на станции «Надежда» была оглушительной. Она давила на уши, густела, как смола. Лишь изредка её разрывало шипение статики из рации Гарта – предварительные, ничего не значащие коды: «Путь чист», «Ничего не видно». Каждый такой звук заставлял нас вздрагивать.
Я стоял у входа в сервисный тоннель – тот самый, который Алан разгерметизировал. Теперь тяжелая дверь была прикрыта, но не запечатана. Наша единственная ниточка, связывающая нас с ними.
Алан не отходил от мониторов. Он переключался между камерами глубоких уровней, пытаясь отследить хоть какой-то признак движения Хищников, и схемой тоннеля, по которому ушла группа.
– Ничего, – он бормотал, потирая виски. – Слишком тихо.
Отец молча расхаживал по перрону. Каждый его шаг эхом отзывался под сводами. Он был тенью самого себя – вождь, не может бездействовать, пока его люди рисковали жизнями.
Четыре часа.
Рация молчала. Это молчание было хуже любых звуков боя. Оно рисовало в воображении самые страшные картины.
Внезапно Алан резко выпрямился, впиваясь в один из экранов.
– Движение, – его голос сорвался. – На четвертом уровне. Все замерли, вглядываясь в зернистое изображение. На экране что-то промелькнуло – тень, скользнувшая по стене, и ничего более.
– Может, крыса? – предположил я, сам не веря в это.
Пять часов.
Напряжение достигло пика. Даже самые стойкие из охранников начинали нервно поглядывать на дверь, ведущую наверх, в основную часть «Ковчега». Шёпотом передавались тревожные вести: Хищники стали активнее около центральной лестницы. Они будто чувствовали нашу слабину, наше отвлечение.
– Отец, если они прорвутся раньше… Мы не сможем ждать.
– Мы будем ждать, – его голос звучал устало, но непоколебимо. – До последней минуты. Мы своих не бросаем.
Пять часов сорок минут.
Рация внезапно ожила. Не с шипением, а с резким, сдавленным звуком – будто кто-то зажал микрофон и пытался дышать сквозь зубы.
И снова тишина.
Сердце у меня упало. Алан побледнел как полотно.
– Они нашли их! – прошептал он. – Они возвращаются, и ведут за собой весь улей.
Отец сжал кулаки.
– Гарт, приём! Что там? Отвечай!
В ответ – лишь треск. Потом послышался отдалённый, приглушённый крик, лязг металла, одна короткая, яростная очередь из автомата… и умолкло.