Георгий молча кивнул и направился к VIP-лифтам, покрытым сенсорными панелями, меняющими цвет в зависимости от настроения пассажира. Сейчас панели мерцали тревожным красным – очевидно, реагируя на общую напряжённость ситуации.
В лифте Георгий поймал своё отражение в зеркальной стене. Тёмные круги под глазами, резко очерченные скулы, трёхдневная щетина, взгляд человека, повидавшего слишком много. Небрежно повязанный галстук уже сбился на сторону, а воротник рубашки смялся. А ведь ему только двадцать три, чёрт возьми. Старше он выглядел и из-за импланта в виске – небольшой металлической пластины с пульсирующим синим индикатором, стандартного оборудования детективов для прямого доступа к полицейским базам данных.
Двери лифта бесшумно распахнулись, и Георгия встретила привычная суета места преступления: эксперты в белых костюмах с прозрачными масками-экранами, отображающими данные в режиме реального времени; голографические маркеры улик, парящие в воздухе; жужжание дронов-сканеров, методично обследующих каждый сантиметр помещения.
– Наконец-то! – к нему подошёл лейтенант Корнеев, невысокий коренастый мужчина с вечно встревоженным лицом, нервно теребя голографический значок на груди. – Там такое… блядь, я даже не знаю, как это описать. Пятнадцать лет на службе, а такого ещё не видел.
Георгий прошёл за ним в просторный кабинет с панорамными окнами и минималистичной мебелью из стекла и металла. На стенах висели голографические картины, изображающие пейзажи других планет – дорогое, статусное украшение офиса.
Тело лежало в странной позе, словно человека скрутила невидимая сила – конечности были вывернуты под неестественными углами, пальцы растопырены, как будто он пытался ухватиться за что-то невидимое. Мужчина в дорогом графитово-сером костюме с мерцающими наноэлементами, возраст около пятидесяти, седеющие волосы идеально уложены гелем. Глаза широко открыты и налиты кровью, зрачки расширены до предела. Изо рта, ноздрей и даже ушей вытекли тонкие струйки запекшейся крови, образуя на светлом ковре причудливый узор, похожий на какой-то символ.
Никаких следов борьбы. Идеально чистые ногти. Часы-нейроинтерфейс на запястье все ещё мерцали, показывая нормальные биометрические показатели, что было абсурдно, учитывая состояние тела.
– Ёбаный в рот, – тихо выругался Георгий, осматривая сцену. Он обошёл тело по кругу, наклоняясь и всматриваясь в мельчайшие детали. – Кто нашёл тело?
– Уборщица, – ответил Корнеев, протягивая ему тонкий планшет с голографическим дисплеем, на котором отображались первичные данные. – Немка из Казахстана, еле говорит по-русски. Чуть с ума не сошла бедная. Пришлось вколоть успокоительное. Она там, – он кивнул в сторону приёмной, где сидела маленькая сухонькая женщина с пергаментным лицом, закутанная в термоодеяло, – всё бормочет что-то про демонов и конец света.
Георгий просмотрел данные, пролистывая голографические страницы простым жестом пальца:
– Время смерти?
– Предварительно между 22:00 и 23:00 вчерашнего вечера, – ответил криминалист Павел Анатольевич, пожилой мужчина с седой окладистой бородой и потрёпанным лицом заядлого курильщика, подходя к ним. Его громоздкий лабораторный костюм с множеством карманов, набитых инструментами, контрастировал с элегантной обстановкой кабинета. – Это уже четвертый за месяц, – проговорил он тихо, снимая прозрачные лабораторные перчатки. – Та же самая картина: мозг буквально сгорел изнутри. Вскрытие предыдущих жертв показало полное разрушение нейронных связей. Как будто кто-то залил в их головы терабайты информации, и мозг просто перегрелся. Представь, что в твой допотопный ламповый телевизор внезапно загрузили современную операционную систему – примерно то же самое.
– А может, это какой-то новый наркотик? – предположил Корнеев, потирая заросший щетиной подбородок. – Синтетика сейчас такая, что мать родную не узнаешь. Моя дочь рассказывала, что в клубах продают “Нейробласт” – вроде как даёт ощущение, будто твой мозг взрывается от удовольствия. Может, этот хрен перебрал?
– Нет, – покачал головой Павел, щуря усталые глаза за устаревшими очками с толстыми линзами – ещё одна причуда в эпоху лазерной коррекции. – В крови чисто. Ни следа наркотиков или других химических веществ. Ни алкоголя, ни токсинов, ни следов инъекций. И я проверял на нанороботов – тоже чисто.