Георгий сидел в окружении голографических экранов, проецируемых прямо в воздух из маленького портативного проектора. Его пальцы летали над невидимой клавиатурой, перелистывая цифровые страницы, увеличивая изображения, сопоставляя факты. Синий свет от экранов придавал его лицу призрачный оттенок, подчёркивая тёмные круги под глазами и заострившиеся от усталости черты.
Три года назад: серия странных смертей ученых в Новосибирске. Причина смерти: массивное внутримозговое кровоизлияние неизвестной этиологии. Жертвы: физики-теоретики, работавшие над секретным проектом. Никаких улик, никаких подозреваемых.
Пять лет назад: аналогичные случаи в Санкт-Петербурге. Жертва – профессор квантовой механики.
Десять лет. Двадцать. Георгий погружался всё глубже в историю, обнаруживая странные совпадения, которые, казалось, никто раньше не связывал вместе.
– Иди домой, Жора, – в архив заглянула Марина, аналитик отдела, стройная женщина лет тридцати с короткими рыжими волосами и множеством мерцающих имплантов вдоль линии скул – модификации для расширенного анализа данных. – Уже три часа ночи. Ты тут с шести вечера сидишь.
– Я почти закончил, – отмахнулся Георгий, не отрывая взгляда от экранов, где мелькали фотографии мест преступлений разных эпох.
– Всегда ты так говоришь, – вздохнула она, прислоняясь к дверному косяку и скрещивая руки на груди. Её тёмно-синяя форма идеально подчёркивала стройную фигуру. – А потом находят твоё бездыханное тело среди этих чёртовых голограмм. И кто тогда будет раскрывать все эти дохуя сложные дела? Корнеев? – она фыркнула. – Да он вчера свой собственный значок найти не мог.
– Именно поэтому я до сих пор лучший в отделе, – усмехнулся он, продолжая просматривать файлы.
– Засранец самоуверенный, – беззлобно бросила Марина, но в её голосе прозвучали нотки восхищения. – Хоть кофе принести? У нас в комнате отдыха новую капсульную машину поставили – варит настоящий кофе, представляешь? Не эту синтетическую бурду, которую Витька хлещет.
– Давай, – кивнул он, благодарно улыбнувшись. – И пару бутербродов, если несложно. Я с обеда ничего не ел.
– Ты невыносим, – покачала головой Марина, но всё же направилась к автомату с едой, на ходу бросив: – Когда-нибудь твой метаболизм даст сбой, и ты превратишься в такого же пузатого мужика, как Виктор.
– У меня имплант-регулятор обмена веществ, – крикнул ей вслед Георгий. – Так что не дождёшься!
Оставшись один, он вернулся к поискам, углубляясь всё дальше в историю. И вот, наконец, он нашел то, что искал. Старое дело 1960 года. Пожелтевшие фотографии, отсканированные отчеты о вскрытии с выцветшими чернилами. Три жертвы, все – физики-теоретики из закрытого НИИ. Та же картина – мозг буквально сварился изнутри. Никаких следов насилия, никаких токсинов, никаких зацепок.
– Ни хуя себе, – прошептал Георгий, просматривая материалы, увеличивая изображения старых чёрно-белых фотографий. – Это же, блядь, невозможно.
– Что невозможно? – Марина поставила перед ним поднос с исходящим паром кофе в керамической кружке и сэндвичами на настоящем хлебе – роскошь по нынешним временам. – Только не говори, что нашёл доказательства существования инопланетян. Корнеев будет неделю ржать.
– Хуже, – Георгий развернул к ней экран, где рядом были выведены фотографии с мест преступлений разных эпох. – Смотри на эти дела. 1960, 1973, 1989, 2007, 2025 и сейчас. Абсолютно идентичный почерк. Один и тот же способ убийства. Те же самые повреждения мозга, те же позы тел, та же категория жертв – физики-теоретики, работающие над секретными проектами.
– И что? – Марина подвинула стул и села рядом, пристально изучая изображения. В её имплантах отражались голографические данные, создавая причудливый светящийся ореол вокруг лица. – Может, это какой-то культ? Или просто подражатели. Много психов любят копировать старые громкие убийства.
– Культ? С доступом к сверхсекретным научным объектам на протяжении восьмидесяти лет? – Георгий покачал головой. – И эти убийства происходят только в России, и только с физиками, работающими над определёнными проектами. Слишком узкая специализация для культа. И эти убийства никогда не расследовались как связанные между собой. Каждое – отдельное дело, многие закрыты как несчастные случаи или естественная смерть от инсульта или аневризмы.