Во второй половине дня были обнаружены чьи-то останки. Визуально изучив кости, Цент пришел к заключению, что те принадлежали либо оленю, либо лосю. Либо корове-мутанту с большими ветвистыми рогами. Скелет выглядел так, будто по нему три раза проехал бульдозер. Все кости были переломаны вдребезги, череп какая-то неведомая сила раздробила на десяток фрагментов. Гадать о причинах смерти скотины Цент не стал, но его обрадовал уже тот факт, что зверье здесь все-таки водилось. Шишки, грибы и ягоды не могли насытить настоящего крутого мужчину. Для этих целей более всего подходило мясо. Готовый отдать полцарства за антрекот, Цент, при одной мысли о чужой плоти, истек голодной слюной. Он крепче сжал рукоять секиры, и дал себе слово, что убьет и сожрет первое же попавшееся ему на пути живое существо, окажись оно в перьях, в чешуе, в шерсти или в джинсах.
Усталость, помноженная на голод, брала свое. К вечеру, когда среди деревьев начали сгущаться сумерки, Цент едва волочил ноги. До его слуха уже давно доносился какой-то шум, и когда он продрался через непролазные заросли кустарника, то застал восхитительную картину: с высокой отвесной скалы низвергался настоящий водопад. Мощный поток обрушивался в небольшое озеро, что раскинулось в естественной каменной чаше, размером этак с теннисный корт. Из озера вода ручьями расползалась по окрестностям.
С минуту полюбовавшись чудом природы, Цент подошел к берегу и изучил водоем. Все оказалось даже хуже, чем он предполагал. Каменная чаша просматривалась от края до края, и ничего живого и съедобного в ней не содержалось. Ладно уж рыба, хоть бы какие-нибудь моллюски…. Нет, ничего.
Очередной облом подорвал и без того скудные силы, и Цент уселся на берегу, вытянув гудящие от усталости ноги. Отдышавшись, он добрался до обжигающе холодной воды, напился, и смыл с лица грязь и пот. Глядя на свое отражение в глади водоема, Цент невольно поморщился. Ну и рожа! Увидел бы такую в темном переулке, остался бы седовласым заикой.
Сидеть на холодном камне было неуютно и опасно для здоровья. Цент поднялся на ноги и тоскливо огляделся окрест. Всюду, куда устремлялся его взор, простирался дикий край. Скалы, сосны, пятна снега тут и там. Цент обхватил руками свой могучий торс и зябко повел плечами. Днем, когда пер через лес, вывалив язык, было жарко, словно в бане с девками, но стоило постоять немного без движения, и холод тут же вцепился своей смертельной хваткой в его легко одетое тело. Морозец был небольшой, но неприятный. При такой температуре на травке не поваляешься, да и вообще долго не посидишь. Следовало бы развести костер, но спичек у Цента не было, а добывать огонь дедовскими методами он так и не выучился. Самое время было постигать науку пращуров, потому что идти неизвестно куда всю ночь не вариант – ноги уже не держали. Да и куда идти? Где он вообще? Куда его занесло?
Это был вопрос, которого Цент тщательным образом избегал с момента своего пробуждения. Очнулся он на ворохе сухой хвои, среди исполинских сосен, хотя точно помнил, что мгновение назад находился совсем в ином месте. Но что же, в конце концов, произошло? Темная богиня своим заклинанием зашвырнула его в таежные дебри? Или все гораздо хуже, и случилось то, о чем предостерегали его стражи Ирия?
Что случилось с заключенными в топор душами стражей, Цент не знал. Волшебная секира утратила все свои необычайные свойства. Она больше не полыхала синим пламенем, находясь в его руке, и сколько Цент ни взывал к обитавшим в ней духам, абонент все время оставался недоступен.
Подняв топор перед собой, Цент вновь попытал удачу:
– Добрыня? Ярополк? Хотя бы ты, Противный! Вы меня слышите? Ало? Цент на проводе!
И вновь тишина.
Раздосадованный Цент сунул топор за пояс, и окинул мрачным взглядом недружелюбные окрестности. Что бы с ним ни приключилось, где бы он ни оказался, а ясно одно – прежде всего, следует выжить, а все остальное приложится. Помощи, как всегда, ждать неоткуда, но Цент с рождения усвоил, что у него в этом мире только два союзника – правый кулак и левый кулак. Нужно приспосабливаться к суровым условиям обитания самостоятельно, иначе он тут долго не протянет.