– А я? – спросил Владик.
– Ты иное дело. Ты не такой, как твой приятель. Новый мир примет тебя в свои объятия.
И хотя слова красавицы звучали крайне приятно, Владик все же напрягся. Он уже слышал эту песенку. Ему обещали пропуск в новый возрожденный мир, но, как выяснилось, бессовестно врали. Он уже собрался спросить, не обманывает ли его собеседница, как вдруг издалека, из-за черной стены леса, донесся голос. И Владик узнал его. Узнал, и содрогнулся.
– Очкарик! – неслось из неведомых краев. – Где ты, скотина? Огня мне! Огня!
Владик крепче вцепился в незнакомку, не желая возвращаться в реальный мир. Та шепнула ему на ушко:
– Мы еще встретимся.
– Можно я тут с вами останусь? – взмолился Владик, крепче прижимая к себе упругое женское тело. Точнее, уже не тело, а старый трухлявый пень. Владик понял, что сидит и обнимает его, прижавшись щекой к сухой морщинистой коре.
Он отпрянул от пня и в страхе огляделся. Вокруг него было темно. Он с трудом различал очертания огромных деревьев. Рядом не было ни намека на костер.
И тут над лесом раскатился полный ярости крик Цента.
– Очкарик! – орал он. – Живо сюда! Огня мне!
Владик вскочил на ноги и побежал на голос. Несколько раз он оступался и падал, однажды на всем скаку врезался в дерево, и чуть не остался инвалидам. Затем впереди он различил отблеск алых углей. Владик заспешил на их свет. Голос Цента стал заметно громче. К нему примешивались треск ломаемых ветвей и шуршание сухой листвы.
– Очкарик, огня! – ревел Цент. – Где ты пропадаешь, негодяй?
Владик подбежал к прогоревшему костру, схватил охапку хвороста и сунул его в угли. Получив порцию топлива, пламя вспыхнуло вновь. В свете костра Владик огляделся, но Цента не обнаружил. Его крики, как и треск ветвей, звучали чуть в стороне.
Вооружившись горящей веткой, Владик заспешил на зов. Он уже понял из поднятого среди ночи шума, что Цент схлестнулся с кем-то, и сейчас ведет отчаянную борьбу с этим таинственным противником. Изверг был той еще свиньей ужасной, но Владик все равно болел за него. Потому что тот, другой, либо зверь, либо монстр, обойдется с ним сурово и безжалостно. Цент мучает, но хотя бы до сих пор не прикончил. А местные обитатели сделают это с огромным удовольствием.
Владик преодолел последние метры, отмахнулся от хлещущих по лицу стеблей кустарника, и резко затормозил. Остолбенев, он широко распахнутыми глазами воззрился на открывшуюся ему картину. Он ожидал увидеть что угодно, но только не такое.
На крошечной поляне, окруженной могучими дубами, кипел бой. Одним из участников поединка был Цент. Он раскраснелся и запыхался. С него градом катил пот. Секира, с которой изверг не расставался ни днем, ни ночью, валялась в стороне. Своими сильными руками изверг из девяностых пытался повалить и прижать к земле какого-то огромного зверя, в котором Владик не сразу познал обычного кота полосатой серо-коричневой раскраски. Да, это был кот. Несомненно. Уж на котов-то Владик за свою жизнь насмотрелся. Но он никогда не видел кота, который в холке доходил бы ему до пояса.
Конечно, удивляться тут было нечему. Ведь в этом мире ему довелось наблюдать настоящего тролля, а он-то будет круче любого кота. И все же привычный вид знакомого с детства животного и его весьма непривычные размеры ввергли Владика в ступор. А потому он не сразу заметил, что на коте надет ошейник из какого-то желтого металла. Присмотревшись, Владик понял, что это цепь. Она обвивала толстую шею зверя золотым кольцом.
Кот выглядел большим и сильным, но и противник ему попался не из слабаков. К тому же Цент удачно пристроился сзади, обхватив грудь зверя руками, так что тот лишь беспомощно взбрыкивал и размахивал из стороны в сторону длинным пушистым хвостом. Тут Цент изловчился, рванул зверя в бок и повалил его на землю.
Владик, как завороженный, наблюдал за битвой титанов реслинга. Он не понимал, что происходит. Напал ли Цент на кота? Или кот на Цента? Или драка произошла по обоюдному согласию? Мысль о том, что надо бы помочь бывшему рэкетиру, даже не родилась в голове Вадика – настолько он был потрясен фантасмагорическим зрелищем.