Но тут случилось нечто такое, что заставило его поразиться еще больше. Огромный кот, обхваченный руками Цента, вдруг распахнул пасть и заговорил человечком голосом.
– Да что тебе надо? – воскликнул он. – Отцепись от меня!
– Молчи! – свирепо закричал на него запыхавшийся в ходе борьбы Цент. – Коты не разговаривают!
– Я не просто кот, я особенный. Отпусти меня, витязь, не гневи богов! Знаю, положил ты глаз на цепь мою, ну так она не снимается.
– Какая еще цепь? – возмутился Цент, пытаясь обхватить ногами виляющий кошачий зад. – Не надо мне никаких цепей, я сокол вольный.
– Цепь не нужна? – удивился кот. – Тогда чего же тебе от меня надо?
– Поужинать! – зверски прорычал крутой перец.
Смысл его слов не сразу дошел до кота, а когда все же дошел, глаза зверя дико расширились, и в них возникло выражение ужаса.
– Витязь, верно ли я понял тебя? – простонал он. – Ты хочешь…
– Я хочу жрать! – неучтиво перебил его Цент, и попытался заломить передние лапы кота ему за спину.
– Здесь какая-то ошибка, – пролепетал кот. – Меня нельзя есть.
– Можно, можно, – утешил его Цент, зверски скалясь в предвкушении скорой трапезы.
– Ты ведь даже не знаешь, кто я.
– Ты состоишь из мяса, остальное меня не интересует.
– Неужели тебя не смущает, что я говорящий?
– Обычный случай одержимости бесами. Обряд очищения огнем это исправит.
– Витязь! – завопил кот. – Остановись! Боги покарают тебя за этот страшный поступок.
– С богами у меня все схвачено, – возразил Цент. – Я такую сумму на храм пожертвовал, что мне батюшка все грехи наперед отпустил.
– Витязь! Я волшебный! Я исполню три твоих желания!
– У меня всего одно желание, и уж его-то ты точно исполнишь.
– Да что же это? – горько воскликнул кот. – Неужели вот так уготовано мне погибнуть? Неужели судьба моя – стать пищей для этого человека?
– Ага, так ты знаешь, кто такие люди! – обрадовался Цент. – Интересно, откуда? Ведь в этом мире нет людей. Уж не пособник ли ты темной богини? Если да, то я съем тебя живьем, и начну с хвоста.
– Живьем? – выпучил глаза кот. – С хвоста? Витязь, опомнись! Не делай этого. Я ничей не пособник. А то, что мне ведомо многое, удивлять тебя не должно. Ибо прибыл я из Ирия, где многое слышал и видел. Светлые боги весьма разгневаются, если ты съешь меня. Особенно живьем.
– Ничего, переживу, – усмехнулся Цент. – У меня выбор невелик. Либо голодать, что нестерпимо, либо насадить тебя на вертел.
Тут Цент поднял взгляд, и увидел на краю поляны застывшего столбом Владика. Удивление на лице Цента сменилось гневом.
– Какого хрена ты там стоишь? – закричал он. – Вон лежит мой топор. Возьми его, и заруби наш ужин.
– Нет! – завопил зверь. – Не делай этого, меньшой витязь! Это большая ошибка.
Владик робко подошел к секире, и поднял ее с земли.
– Давай! – кричал ему Цент.
– Не надо! – вопил кот, изо всех сил пытаясь вырваться из крепких объятий человека. – Заклинаю тебя, меньшой витязь, ради моих детей! У меня их триста восемьдесят два. На кого останутся, сиротинушки?