– Добрый день, прыщавый, – сказал Цент. – Как твои дела, не спрашиваю. И так вижу, что превосходно.
Владик, наконец, узнал Цента, после чего, разрыдавшись, попытался заключить того в объятия. Крутой перец сего непотребства не допустил, и грубо оттолкнул от себя истеричного программиста.
– Очкарик, изволь объясниться, – строго потребовал Цент. – Что здесь происходит? Почему ты до сих пор жив? И кто этот мохнатый гражданин?
– Боже! – взвыл Владик, сотрясаясь в рыданиях. – Я пережил самые ужасные двое суток в своей жизни. Думал, что хуже уже не будет. Но потом появился этот….
Владик глянул на тушу поверженного гоминида, и ему опять стало дурно.
– Двое суток, значит, – задумчиво произнес Цент. – Похоже, нас сюда забросило одновременно, только раскидало по разным местам.
– Где мы? – стенал Владик. – Что происходит?
– А что ты помнишь последнее? Там, в городе.
Прекратив рыдать, программист уставился на собеседника.
– Я помню, – пробормотал он, – как появилась ужасная богиня тьмы. Она что-то сделала….
Тут он схватился за голову, и воскликнул:
– Нет! Не может быть! Она перезапустила наш мир. Создала его заново, таким, какой он был в самом начале времен. Только без людей. В этом состоял их план. Они все ненавидели род людской, винили его во всем. Мгла и Погибель говорили мне, что наш вид недостоин существования, что мы, люди, не можем ни с кем ужиться, и уничтожаем все вокруг.
– Какая грязная клевета на род людской! – возмутился Цент. – Я, например, всегда со всеми уживаюсь, а если возникают конфликты, стараюсь решать их, не выходя за цивилизованные рамки. Эти темные богини просто злобные стервы. Вот что бывает, когда баба долго живет без довлеющей власти крепкой мужской руки. Хорошо, что я поубивал их. Сделал доброе дело. Жаль только, что на их мамашу сил не хватило.
– Какой ужас! – рыдал Владик, не слыша собеседника. – Все люди мертвы! Хуже. Они просто исчезли, будто никогда и не рождались. Что теперь делать? Как быть? Я сейчас с ума сойду.
– Да прекращай уже истерику, – возмутился Цент. – Во-первых, мы точно не знаем, что случилось, так что не разводи панику раньше срока. Во-вторых, не все люди мертвы. Я вот, например, жив. А я еще какой человек! Ты тоже зачем-то уцелел, хоть и являешься больше не человеком, но позорящим род людской организмом. Возможно, здесь есть и другие люди. И вообще, откуда у тебя эта фантазия про заново созданный мир? Марена могла просто зашвырнуть нас в тайгу. Ну, потому что испугалась такого крутого перца, как я. А тебя зашвырнула, потому что ты жалок и отвратен, и она не хотела видеть пред собой столь ничтожное существо. Здесь я ее понимаю. Меня тоже воротит на тебя смотреть.
– Нет, мы не в тайге, – затряс головой Владик.
– Это почему же? Откуда ты знаешь, какая она – тайга? Ты, фрукт тепличный, дальше гастронома от дома никогда не отходил.
Владик трясущимся пальцем указал на тушу убитого камнем гоминида, и прошептал:
– Потому что в тайге не водятся тролли.
– Это обычный снежный человек, – объяснил Цент бестолковому спутнику. – В тайге их прорва. Правда, этот какой-тот шибко здоровый.
– Нет, это не снежный человек, это тролль, – уперся Владик. – Я видел их прежде.
– Интересно знать – где?
– Ну, в компьютерных играх….
– Опять ты за старое! – разозлился Цент. – Компьютерные игры изуродовали тебя физически и морально, они способствовали твоей необратимой деградации. Я тебе уже сто раз говорил – забудь ты о них. Живи в реальности. Она лучше любой игры.
– Разве? – усомнился Владик. – Чем?
– Всем. Например, отсутствием каких-либо ограничений.
– В игре я был могучим воином и великим магом, а в жизни….
– Так надо было качаться, бестолочь стоеросовая! – рявкнул Цент. – Навыки развивать. Крутость. Четкость. Наглость. А ты всю жизнь дома просидел, в монитор глаза лупил. А теперь удивляешься, почему к тридцати пяти годам остаешься лохом первого уровня. Скажи спасибо, что до сих пор жив.
Отчитав Владика, Цент окинул задумчивым взглядом тушу гоминида, и тут же из его утробы донеслось возмущенное урчание сидящих без работы кишок.
– Тролль это, или снежный человек, но состоит он из мяса, – заметил Цент. – Не знаю, как ты, а я уже вторые сутки держу строжайший пост.