– Нам нужно в «Цех №2», – твёрдо сказала Лиза. – Если там есть следы его деятельности…
– Сначала нужно убедиться, что это не ловушка, – предостерег Свирин. – Рощин уже показал, что он не боится действовать нагло. Он мог оставить эту улику намеренно. – Но в его голосе слышалось то же самое азартное ожидание, что и у Лизы. Охота, которую они начали в тихом музее, вела их на окраину города, в царство забвения и колючих тайн. И первый подозреваемый, со своей дрожью в руках, лишь приоткрыл дверь в этот мир.
Глава 6. Латинский шифр
Лаборатория Лизы погрузилась в тишину, нарушаемую лишь мерным тиканьем настенных часов и едва слышным жужжанием вентилятора микроскопа. На столе, под ярким светом лампы, лежал тот самый обрывок этикетки в стерильном пинцете. Рядом – открытые определители, распечатки статей, тетрадь с её заметками, испещрённая латинскими названиями и стрелочками.
– «Ech…», – прошептала она, вглядываясь в обгоревший срез бумаги. – Это могло быть началом рода. Echinocactus, Echinopsis, Echeveria, Echinocereus… Десятки вариантов.
Свирин, стоявший у окна и наблюдавший за её работой, спросил:
– Можно ли определить по самой бумаге? Или по чернилам?
– Бумага дешёвая, мелованная, жёлтого оттенка – массовое производство для питомников или любителей. Чернила струйные, простые. Ничего уникального. – Она вздохнула. – Но смотрите на обрез. Он не рваный, а ровный, с небольшим оплавлением края.
– Значит, его не оторвали. Его отрезали или… опалили?
– Именно. Опалили. Видите этот коричневатый кант? Это след воздействия высокой температуры. Но не открытого пламени, иначе бумага сгорела бы целиком. Скорее, горячим предметом. Например, паяльником или кончиком раскалённого ножа.
Она положила этикетку под микроскоп с небольшим увеличением.
– А вот это интересно… На обгоревшем крае есть микроскопические вкрапления. Металлические? Нет… похоже на пепел. Органический пепел. И волокна. Тёмные, грубые.
– Как от верёвки? – предположил Свирин.
– Или от мешковины. – Она оторвалась от окуляра. – Представьте: кто-то упаковывает растение. Этикетка мешает или может выдать информацию. Её не срывают, чтобы не оставить следов на стебле, а быстро прижигают чем-то горячим, чтобы отпала сама или её можно было снять одним движением. Но оторвался только кусочек.
Свирин подошёл к столу, его аналитический ум уже строил модель.
– Значит, действие происходило в месте, где под рукой был источник сильного точечного нагрева. Мастерская? Лаборатория? Дом с камином?
– Или тот самый «Цех №2», – добавила Лиза. – Где могли быть и паяльники, и горелки для прививки растений. Кстати, о прививках…
Она снова углубилась в книги, быстро листая страницы.
– «Ech…»… Если это не начало рода, а начало вида или разновидности? Например, Echinocactus grusonii… но мы это уже знаем. Или… гибридное обозначение! – Её голос зазвучал взволнованно. – Гибриды кактусов часто обозначают, начиная с родового названия, а затем идёт произвольное имя, данное селекционером. Оно может быть зашифровано, сокращено.
– И эти имена где-то регистрируются? – спросил Свирин.
– В любительских каталогах, в журналах клубов коллекционеров. И… – она сделала паузу, – в частных записях селекционеров. В том числе, возможно, и в записях Марка Рощина.
Она взяла блокнот и начала выписывать возможные комбинации.
– Допустим, «Ech» – это Echinocactus. Дальше могло быть что-то вроде «Imperial Gold»… или «Grussonii Aurea»… но это слишком длинно для этикетки. Или… – она замерла, уставившись на свои записи. – Что если это не латынь? А аббревиатура? Например, «ECH»? Экспериментальная… что? Экспериментальная культура гибридов?
Свирин сел напротив, его пальцы сложились в привычную «домиком».
– Давайте подойдём с другой стороны. Этикетка была на месте преступления. Мы предположили, что она могла быть не от «Императора», а от другого растения, которое стояло рядом. Но что, если она была не на растении, а на ящике? Или на инструменте, который использовали? Этикетка для маркировки партии, например.
– Тогда «Ech» может означать… «Echeveria»! – воскликнула Лиза. – Это суккулент, часто используемый в качестве подвоя для прививки редких кактусов! Если Рощин занимался гибридизацией, у него должны были быть запасы подвоев. И он мог маркировать их вот такими этикетками. А эта – оторвалась и прилипла к чему-то, что пронесли мимо фикуса.