Она вскочила и подошла к компьютеру, начала быстрый поиск в базе данных музея, в своих архивах.
– У нас есть каталог растений, которые Рощин изучал до увольнения. Вот… Echeveria elegans, Echeveria pulvinata… И… смотрите. Его последняя, неопубликованная работа. Тема: «Использование межродовых прививок для стабилизации морфологических признаков у гибридов Echinocactus». Он экспериментировал с прививкой кактусов на эчеверии! Более выносливый подвой может дать гибриду шанс на выживание.
Свирин встал, подошёл к карте города, висевшей на стене.
– Значит, наш человек занимается сложной гибридизацией. Для этого нужна лаборатория, или хотя бы оборудованная теплица. Заброшенная оранжерея «Цех №2» подходит идеально. Удалённость, пространство, возможно, даже остатки старого оборудования. И там же могла храниться партия подвоев – эчеверий, маркированных этикетками «Ech». Одна этикетка оторвалась и была случайно занесена в музей во время кражи.
– И это означает, – продолжила Лиза, – что «Зелёного императора» украли не для продажи коллекционеру. Его украли как уникальный генетический материал. Для экспериментов. Для создания чего-то нового, что Рощин не смог создать легально.
Она взглянула на обрывок бумаги под микроскопом. Теперь это был не просто мусор, а ключ к мотиву. Ключ, ведущий в мир научной одержимости, где растение – не живое существо, а инструмент для достижения признания, реванша.
– Остался последний вопрос, – сказал Свирин, глядя на карту. – Если он так ценит этот материал, то «Император» должен быть жив и в относительной безопасности. Но где именно? В «Цехе №2»? Или уже переправлен дальше? И какую роль во всём этом играет зелёный халат со стеклянной пылью?
Лиза аккуратно упаковала этикетку обратно в пакетик, как драгоценный артефакт.
– Нам нужно туда. В оранжерею. Если он проводит там эксперименты, будут следы: грунт, инструменты, возможно даже черновики.
– И, возможно, ловушки, – добавил Свирин. – Человек, идущий на такое, вряд ли обрадуется незваным гостям. Но вы правы. Гипотезу нужно проверять. Только уже не как исследователи, а как… – он позволил себе лёгкую усмешку, – тактическая ботаническая разведка.
Они договорились встретиться на следующий день на рассвете. Пока Лиза дописывала отчёт о своих выводах, Свирин остался в лаборатории, разглядывая карту. Его взгляд остановился на районе старых складов, где значилось «Цех №2». Рядом с этим местом, почти вплотную, проходила тонкая линия – ветка узкоколейки, давно не используемая. Идеальный путь для незаметной транспортировки. И идеальное место, чтобы спрятать не только кактус, но и множество других секретов.
Обрывок этикетки, опалённый и невзрачный, раскрыл больше, чем можно было предположить. Он рассказал не о растении, а о человеке. О человеке, который, обжёгшись на науке, решил играть с огнём в буквальном смысле. И следующий шаг вёл их прямо к этому огню.
Глава 7. Ночные гости
Нина Семёновна согласилась поговорить только в своём маленьком подсобном помещении, запершись изнутри. Воздух здесь пах мылом, хлоркой и страхом. Она поставила на стол два стакана с чаем, но руки её так дрожали, что ложка звякнула о блюдце, как тревожный колокольчик.
– Я уже всё сказала тогда… – начала она, избегая взглядов.
– Нина Семёновна, – мягко прервал её Свирин, присаживаясь на краешек табуретки, чтобы быть с ней на одном уровне. – Мы не из полиции. Мы хотим вернуть кактус и предотвратить новые кражи. Ваша помощь может быть решающей. Расскажите, что вы видели или слышали в ту ночь. И не только в ту.
Уборщица тяжко вздохнула, обхватив стакан руками, словно ища в его тепле опору.
– Не в ту ночь… а вообще. Месяца три, а то и четыре, как тут неспокойно стало.
– Что именно? – спросила Лиза, присаживаясь рядом.
– Посторонние. Будто тени. Я вечернюю уборку заканчиваю, народу уже нет, а из залов – шорохи. Не мышиные, а… шажочки приглушённые. И свет в окнах отдела флоры порой до глубокой ночи мелькает. Я Анне Петровне говорила – она отмахивается: «Это, говорит, автоматика, или Лиза Ветрова засиделась».
– Это было не я, – подтвердила Лиза. – После шести я здесь почти никогда не остаюсь.