Его скептицизм был фундаментальным. Он сомневался в показаниях свидетелей (память изменчива), в очевидных уликах (их могли подбросить), даже в собственных первых выводах. «Уверенность – это прекрасная подушка для ума, на которой он с удовольствием засыпает», – говаривал он. Поэтому каждый вывод он подвергал «адвокату дьявола» – воображаемому оппоненту, который оспаривал каждую предпосылку.
Утро после первого визита в музей началось с карточек. На белом листе он записал центром: «ЗЕЛЁНЫЙ ИМПЕРАТОР». От центра лучами расходились стрелки: «ГРУНТ (сосна/торф/ил)», «ЭТИКЕТКА (Ech…)», «ОКНО (взлом под шум ветра)», «ЦЕЛЬ (не вандализм, не случайность)». На отдельной карточке красным был выведен вопрос: «ПОЧЕМУ ИМЕННО ОН?»
В дверь постучали. Не ожидая ответа, вошла Лиза Ветрова. На ней был тот же практичный халат, но сегодня в волосах, вместо привычной резинки, торчал карандаш.
– Вы нашли что-то? – спросила она без предисловий, её взгляд сразу упал на доску с карточками.
– Я нашёл отсутствие, – ответил Свирин, не отрываясь от своей схемы. – В музее нет записей о ночных сигналах охранной системы. Значит, либо её отключили изнутри, либо вор знал «слепые» пятна. Ваш хранитель коллекции, Игорь Леонидович, носит перчатки даже в офисе. Неврологическая привычка или желание скрыть отсутствие отпечатков на чём-то?
– Он страдает экземой, – сухо парировала Лиза. – А грунт? Я проанализировала мысленно ваши «три частицы». Смесь действительно редкая. Такой используют в двух местах в области: в частном питомнике «Эдем» под городом и… в заброшенной муниципальной оранжерее, где лет десять назад пытались акклиматизировать редкие хвойные.
– Заброшенная оранжерея, – повторил Свирин, и в его глазах мелькнула искра. Он подошёл к шкафу, достал карту района, расстелил её на столе. – Здесь, на окраине, у старых железнодорожных складов. Район неблагополучный, безлюдный. Идеальное место для временного хранения или… для чего-то большего.
Он взял одну из пробирок с образцами почвы, сравним её с пометкой на карте.
– Вы говорите, вы ботаник, мисс Ветрова. Что нужно «Зелёному императору» для выживания после такого стресса, как перевозка?
– Стабильная температура, около +15 градусов. Минимальный полив. И главное – отсутствие резких движений. Повреждённую корневую систему можно погубить встряской за полчаса.
– Значит, перевозили его бережно. В специальном ящике. Возможно, с термоизоляцией. Это не импульсивная кража, – заключил он. – Это был план. И у вора был доступ не только к ключам, но и к специальному оборудованию.
Лиза смотрела, как он работает. Он не суетился. Каждое движение, каждое слово было взвешено. Его скептицизм проявлялся в постоянных уточнениях: «Вы уверены?», «Возможно ли иное объяснение?», «А если мы предположим обратное?». Это раздражало и одновременно завораживало.
– Почему вы вообще взялись за это дело? – не выдержала она наконец. – Пропавшая кошка, украденные драгоценности – это понятно. Но кактус?
Свирин отложил карту. Его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел не на неё, а сквозь неё, в какую-то точку в прошлом.
– Потому что самые незначительные, на первый взгляд, вещи часто оказываются ключом к самым большим тайнам. Потому что вор, крадущий кактус, либо сумасшедший, либо гений. И то, и другое интереснее среднего воришки. И наконец, – он слегка наклонил голову, и в уголке его рта дрогнула та самая, едва уловимая улыбка, – потому что это вызов. Моей логике. Моему пониманию людей. В обычной краже всё предсказуемо. Здесь же… здесь есть элемент абсурда. А абсурд, мисс Ветрова, – лучшая маскировка для самого рационального злодейства.
Он снова взял в руки обрывок этикетки.
– «Ech…» Это может быть Echinocactus, как вы сказали. А может быть, например, Echeveria – суккулент совсем другого рода. Этикетка могла быть не от «Императора», а от растения, которое стояло рядом, и её случайно зацепили. Мы приняли желаемое за действительное. Видите? – Он посмотрел на неё. – Скептицизм. Это не недоверие к миру. Это гигиена ума. Предполагай худшее из возможного, рассматривай все варианты, и тогда оставшееся решение, каким бы невероятным оно ни казалось, и будет истиной.