Оливер кивнул, не настаивая. Он выключил фонарик и отступил от окна, оглядываясь по сторонам. Тропинка за домом вела к небольшому сараю, дверь которого была приоткрыта. Вереск вокруг шелестел под ветром, и Эмилия вдруг почувствовала себя очень маленькой на фоне этих пустынных полей. Она плотнее запахнула кардиган и последовала за Оливером к сараю.
Дверь сарая скрипнула, когда Оливер толкнул её. Внутри было темно, пахло сеном и машинным маслом. На полу валялись старые инструменты, а в углу стояла ржавая тележка. Но ничего, что могло бы подсказать, куда делся Эдгар. Эмилия уже собиралась предложить вернуться к окну, когда Оливер вдруг остановился и наклонился, поднимая что-то с земли.
– Смотрите, – сказал он, протягивая ей маленький металлический ключ, покрытый пятнами ржавчины. На кольце ключа висела потрёпанная бирка с выцветшей надписью. Эмилия прищурилась, пытаясь разобрать буквы в тусклом свете.
– «Запасной. Задняя», – прочитала она вслух. – Это может быть ключ от задней двери мастерской.
Оливер улыбнулся, и в его глазах мелькнул азарт.
– Похоже, нам повезло. Давайте проверим.
Они вернулись к дому, обойдя его с другой стороны. Задняя дверь была почти незаметна, скрытая за зарослями дикого шиповника. Эмилия чувствовала, как её сердце колотится, пока Оливер вставлял ключ в замок. Щелчок – и дверь поддалась, открываясь с протяжным скрипом. Внутри было темно, но запах сырости и металла стал сильнее. Оливер включил фонарик, и они шагнули внутрь.
Половицы скрипели под ногами, а воздух казался спертым, как будто здесь давно никто не был. Они оказались в маленькой прихожей, ведущей в основную комнату мастерской. Эмилия сразу заметила стол, заваленный инструментами, и те самые часы на стенах, которые видела через окно. А на полу, прямо у стола, лежала та самая смятая бумага.
Оливер подошел к ней первым, но остановился, взглянув на Эмилию.
– Вы уверены? – спросил он. – Если мы возьмем это, то уже не просто любопытные прохожие. Это может быть улика.
Эмилия сглотнула. Её разум кричал, что нужно уйти, но любопытство, подпитанное всеми прочитанными детективами, тянуло вперед. Она вспомнила, как Шерлок Холмс говорил, что каждая мелочь может быть ключом к разгадке. Если эта бумага связана с исчезновением Эдгара, они обязаны хотя бы взглянуть.
– Давайте просто посмотрим, что там написано, – сказала она наконец. – Мы ничего не заберём, только прочитаем.
Оливер кивнул и аккуратно поднял лист, разглаживая его на столе. Эмилия подошла ближе, и они вместе склонились над бумагой. Почерк был неровным, торопливым, как будто писавший был в спешке или волнении. Чернила местами размазались, но текст все еще можно было разобрать.
«Не ищите меня. Это опасно. Тайна под вереском, но она не для всех. Если найдёшь это, уходи. Э.Б.»
Эмилия почувствовала, как по спине пробежал холод. Она перечитала записку еще раз, пытаясь понять, что это значит. «Тайна под вереском»? Это звучало как загадка, как что-то из старых легенд, о которых рассказывали в Лавандовом Холме. И подпись – «Э.Б.». Эдгар Бринн. Это точно был он.
– Что это значит? – спросил Оливер, хмурясь. – Он знал, что кто-то придёт сюда? И что за тайна под вереском?
Эмилия покачала головой, её мысли путались. Она любила загадки в книгах, но в реальной жизни они пугали. Однако что-то в этой записке зажгло в ней искру. Она вспомнила, как в детстве слушала рассказы о сокровищах, спрятанных в полях, о старых картах и тайниках. Неужели Эдгар знал что-то, о чем никто не подозревал?
– Не знаю, – сказала она тихо. – Но это не просто записка. Это предупреждение. Он не хотел, чтобы кто-то искал его… или то, что он скрывал.
Оливер сложил бумагу и положил её обратно на пол, точно так, как она лежала до их прихода. Он посмотрел на Эмилию, и в его взгляде было что-то серьезное, почти тревожное.
– Мы не можем просто уйти, правда? – спросил он. – Это как кадр, который нельзя не снять. Начало истории.
Эмилия кивнула, хотя её руки слегка дрожали. Она чувствовала, что они только что открыли дверь в нечто большее, чем могли себе представить. Вереск за окном шептал под ветром, и ей показалось, что он пытается сказать что-то, чего она пока не понимает.