– Нет, – сказала она наконец. – Ничего особенного.
Когда тело увезли, а полицейские закончили осмотр, Ирина Павловна тяжело вздохнула:
– Какой ужас. Виктор Семёнович был таким хорошим человеком. Анна Сергеевна, боюсь, ваша работа откладывается. Оранжерею опечатают на несколько дней.
– Я понимаю, – кивнула Анна. – А можно узнать… он действительно в последнее время чем-то беспокоился?
Ирина Павловна посмотрела на неё внимательно:
– Да, беспокоился. Говорил, что заметил странности в коллекции. Будто кто-то интересуется особо ценными экземплярами. Но я думала, он просто переживает за растения. Знаете, как бывает у людей, которые всю жизнь посвятили одному делу…
Анна кивнула, но в душе у неё поселилось беспокойство. Пустые места на стеллажах, встревоженность смотрителя, внезапная смерть… Слишком много совпадений для обычного сердечного приступа.
Вечером, в гостинице, она долго не могла заснуть. За окном шумело море, а в голове крутились мысли о том, что произошло. Анна была учёным, привыкшим к логическому мышлению. И логика подсказывала ей, что смерть Виктора Семёновича может быть не такой простой, как кажется.
Она встала, включила ноутбук и начала искать информацию о торговле редкими растениями. То, что она нашла, заставило её нахмуриться. Оказывается, чёрный рынок орхидей и других экзотических растений процветал, а цены на особо редкие виды достигали десятков тысяч долларов за экземпляр.
«А что, если Виктор Семёнович действительно что-то заподозрил?» – думала Анна, глядя в темноту за окном. «И что, если его смерть – не случайность?»
Она взяла со столика визитку Максима Кедрова. Журналист наверняка знает город лучше, чем кто-либо. Возможно, он слышал что-то о проблемах в дендрарии…
Анна убрала визитку обратно. Завтра. Завтра она обязательно с ним поговорит. А пока нужно попытаться заснуть и набраться сил. Что-то подсказывало ей, что её командировка в Сочи будет совсем не такой спокойной, как она планировала.
За окном море продолжало свою вечную песню, а где-то в дендрарии среди тропических растений хранились секреты, которые кто-то готов был убивать, чтобы скрыть.
Анна проснулась от звука дождя по стеклу. За окном гостиничного номера серело мартовское утро, а море сливалось с низкими облаками в единую серую массу. Она посмотрела на часы – половина седьмого. Сон был беспокойным, полным странных снов об орхидеях с человеческими лицами и пустых стеллажах в оранжерее.
Приняв душ и выпив кофе из мини-бара, Анна решила не ждать официального начала рабочего дня. Вчерашние события не давали покоя, и она хотела ещё раз осмотреть место происшествия, пока память была свежа.
Дендрарий в утреннем тумане выглядел таинственно и немного мрачно. Капли дождя стекали с листьев пальм, а дорожки блестели от влаги. Анна прошла к административному зданию – оно ещё было закрыто. Тогда она направилась к оранжереям.
У входа в главную оранжерею висела жёлтая лента с надписью "Место происшествия. Проход запрещён". Анна остановилась, размышляя. Формально она не имела права входить, но…
– Рано встаёте, – раздался знакомый голос.
Она обернулась и увидела Максима Кедрова. Он был в лёгкой куртке от дождя и держал в руках термос с кофе.
– Максим! Вы меня напугали. Что вы здесь делаете так рано?
– Мог бы задать тот же вопрос, – улыбнулся он. – Но отвечу честно: я журналист. Вчера здесь умер человек, и это новость. Хотя, судя по официальной версии, не очень интересная новость.
Анна внимательно посмотрела на него:
– Официальная версия?
– Сердечный приступ. Несчастный случай. Дело закрыто, – Максим сделал глоток кофе. – А вы что думаете?
– Я? Я ботаник, а не детектив.
– Но вы же нашли тело. И у вас очень внимательные глаза. Вчера, когда мы говорили, я заметил – вы из тех людей, которые видят детали.
Анна колебалась. Стоит ли делиться своими подозрениями с человеком, которого она знает всего день? С другой стороны, Максим – журналист, он умеет искать информацию. И что-то в его манере говорить внушало доверие.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Но не здесь. Слишком открытое место.