Тоже не худшая опора в жизни, сказал Финн.
– Финн…
– Мам, я серьёзно. Всё хорошо. Пол – вперёд, я – вбок.
Зато не по встречке, отозвался спокойно Финн.
Небо висело низко.
Дождь то затихал, то снова собирался.
Сентябрь был честным, неспешным и совсем не торопил.
– Напиши хотя бы, когда доедешь, – сказала мама после паузы.
– Угу, – отозвался он, не меняя тона. – Если сеть не исчезнет навсегда.
Телефон замолчал.
Финн остался на кухне один, с чашкой кофе и видом на город,
который продолжал жить по своим законам,
где даже у фантика был шанс вырваться на свободу.
Непередаваемый запах заставил обратить на себя внимание!
Яичница окончательно подгорела.
Финн уставился на сковородку с тем выражением лица, которое обычно бывает у людей, забывших выключить утюг в другом городе. Белок потрескался, края стали угольно-коричневыми, желток скукожился и выглядел обиженно.
Он выключил плиту, медленно вздохнул и пробормотал:
– Ну, хотя бы одна вещь сегодня закончена до конца.
Телефон, оставленный на подоконнике, завибрировал. Финн взглянул на экран, не особо надеясь на хорошие новости.
Яник:
«С Томасом едем мимо. Через 10 минут будем.
Экзамен ждёт. И ты, между прочим, тоже.»
Финн выдохнул, будто получил повестку от реальности.
– Великолепно. Без права на апелляцию.
Он сгреб кружку с остывшим кофе, сделал последний глоток – и метнулся в комнату. Рюкзак валялся на полу в таком виде, будто пытался сбежать самостоятельно.
Сбор вещей происходил в формате «интуиция плюс отчаяние»:
тетрадь с записями, паспорт, студенческий, какая-то флешка, печенье в обёртке и степлер. Он не знал, зачем степлер, но на всякий случай взял. Вдруг придётся скреплять нервы.
Он поймал взгляд в зеркале.
– Здравствуй, Финн. Воплощение сосредоточенности и организационного краха.
Подмигнул себе.