– Да мы на минуточку, – оправдывалась Наталья.
– Давайте хотя бы на часок к нам за стол, давно хотел познакомиться с мамой моего подопечного, – он одобрительно хлопнул Вову по плечу. – Хорошего вы сына вырастили, Наталья Ефимовна.
В небольшой комнате был накрыт стол, и сидели немногочисленные гости. Наталья присела на стул как раз напротив стенки, в которой стояли книги, посуда и фотографии.
Сначала она подумала, что ей показалась, что она ошиблась… на одной из фотографий… был Борис. Как раз в том возрасте, когда они познакомились. Вилка затряслась у нее в руках, она держалась изо всех сил, чтобы не выдать себя.
***
– Мам, ты что молчишь всю дорогу? – Вовка еще в автобусе заметил, что мать чем-то расстроена. Тебе не понравился Александр Михайлович?
– Почему не понравился? Нет, он хороший, редко такие люди встречаются, чтобы свое время молодежи уделять… добрый он человек.
– Ну а что тогда?
– Да ничего, все хорошо.
Даже старшая сестра Катерина заметила неладное с Натальей, но та промолчала, сказав, что просто устала.
Больше всего Наталье хотелось скорей вернуться домой. В понедельник, не сказав ничего сыну, пошла к дому Александра Михайловича.
– Простите, но я как раз вас жду, – она дождалась, когда он приехал с работы.
– Наталья Ефимовна, голубушка, что случилось? Володя, кажется, домой поехал.
– Я знаю, он, наверняка, дома уже. Я ему ничего не сказала, а с вами хочу поговорить…
– Тогда ко мне домой прошу, Надежда Семеновна нас накормит. – Они стали подниматься по лестнице.
– А Надежда Семеновна…
Он остановился. – Надежда Семеновна – это моя вторая супруга. А первая, Машенька, умерла десять лет назад… не пережила она гибель единственного сына.
Они сели за стол, разложив альбомы с фотографиями, и она, сбивчиво, со слезами на глазах, рассказала, что узнала в покойном сыне Александра Михайловича отца ее сына Володи.
– Вы, конечно, можете мне не верить, имеете право… но кроме Бори у меня никого не было, Володя его сын. И вы, конечно, можете меня осудить, ведь мы так мало были знакомы, и мой поступок выглядит легкомысленным…
Александр Михайлович взял Наталью за руку, наклонился и поцеловал ей руку. От неожиданности она замолчала.
– Нет у меня оснований не верить, – сказал он и посмотрел на нее своими голубыми как небо глазами.
Они еще долго разговаривали, и она рассказала, как Вова мечтал стать летчиком. И рассказала о том, что до сих пор он не хочет верить, что отец, по молодости лет и по глупости, занимался разбоем.
– Это наша с Машенькой боль, это наше горе… это мы просмотрели его… все ведь было… ведь мы за то и воевали, чтобы наши дети счастливыми были. – Он склонил седую голову, вытер глаза. – Больно до сих пор… Маша все время тосковала, сердце не выдержало… не знаю, как я сам пережил. Может с тех пор помогаю молодежи, чем могу.
– Вова летчиком хотел стать, почему-то думал, что его отец летчик…
– Борис далек был от авиации… а вот я… я ведь, Наташа, в войну летал на боевом самолете. Не знаю, как выжил. Нас обучили «взлет и посадка», а всему остальному в бою учись. Спасибо товарищам, прикрывали меня в небе, может потому и выжил… Но после войны не летал по состоянию здоровья, всю жизнь на аэродромах работал. Так что у Вовы не папка, а дед летчик.
Наталья, размазывая слезы, улыбнулась. – Как же мы ему скажем?
– А вот так и скажем. Завтра позову его к себе домой и поговорим… по-мужски поговорим. – Он снова коснулся ее руки: – Что же ты, девочка, не нашла нас раньше…
****
Это был весенний день, и Наталья, щурясь от солнца, с волнением наблюдала, как поднимается в небо небольшой самолетик. Александр Михайлович обнял ее за плечи.
– Ну-ну, не переживай, он же с инструктором, давай лучше посмотрим его первый полет, здесь, в аэроклубе, хорошо учат, надежно.