– Мне уже тридцать шесть…
– Ну и что, у тебя все впереди.
– Давай до деревни, и ты обратно пойдешь, может правда, отсидишься и про тебя забудут.
– Он засмеялся. – Наивная ты… девочка.
Вот уже и околица показалась, впереди унылая картина осени. – Ну, все, я дальше одна, я почти не боюсь.
А он шел молча и не отпускал ее руку. У самого дома не было машины, значит и мужа Аси здесь не было. В ее глазах появилась надежда. – Может он меня не нашел, – прошептала она, – спасибо тебе…
– Это тебе спасибо, – ответил он и посмотрел в осеннее небо. – Может ты и права: не надо мне бегать. Я ведь раньше всегда шел к опасности с открытыми глазами. Спасибо, что поверила… Лучше отсидеть…
– Нет, я не хочу! – Закричала она и схватила его за плечи.
– Ты простыла, тебе надо выздороветь, а я пойду к участковому… где он тут, еще бы знать, пусть в город звонит.
***
Следователь никак не мог понять, что произошло с подозреваемым Глебом Гулиным. Вместо того чтобы оправдываться, защищать себя, он рассказывал про какую-то Асю, и все просил оградить женщину от мужа.
– Чужая семья – сами разберутся, – сказали ему. – Ну, или пусть заявление пишет.
Ася написала заявление. Это было уже ее третье заявление. В полиции ее уже знали и спросили напрямик: – Снова заберете?
– Нет, это заявление не заберу. Помогите мне, пожалуйста.
Заявление, и в самом деле, не забрала, так и оставив до суда. Но больше всего она не за себя переживала, а за случайного знакомого, который показался ей тогда загнанным зверем. Да и она тогда такой же была. Она обивала пороги полиции, призывала разобраться и клялась, что Глеб не виноват.
– Вы, гражданка Осокина, уже как на работу к нам ходите. Сказано вам: разбираются. Вот если бы он не убегал…
– Но он же сам к вам пришел!
Гулину пришлось провести в камере два месяца. И каждый день Ася приходила и стояла у здания полиции. Ей говорили, чтобы отошла, но она снова возвращалась, словно от этого зависела судьба Гулина.
А потом его выпустили, разобравшись, кто есть настоящий виновник гибели Михаила. Их оставалось двое в комнате, и драться они не собирались, а просто померялись силой – дурачились, можно сказать. И Вадим случайно толкнул Михаила, а тот упал. Никто не думал на Вадима, потому что они были закадычными друзьями. Но версию эту проверили. Получилось, по неосторожности.
Он вышел, когда уже лежал снег. И первым делом она подбежала к нему и обняла. – Я знала, я чувствовала.
– Мишку жалко, – сказал он, – и Вадима тоже жалко. – Он гладил ее волосы, ощущая запах чужой женщины, но удивительным образом, ставшей ему родной за эти месяцы. – Он тебя снова обижает?
– Нет. Его больше нет в моей жизни. Мы разведены.
– Я хочу построить дом. Там, в деревне. Ты согласишься поехать со мной?
– С тобой я согласилась бы остаться даже в избушке лесника.
***
– Глеб, хватит, отдохни, обед уже готов! – Она стоит у времянки, а перед ней уже залит фундамент будущего дома, и Глеб, одетый по-летнему, поправляет бревна.
– Иду, Ася! Завтра бригада приедет, помогут. И будет у нас с тобой дом! Наш дом! Слышишь, Ася?!
Она смеется. И совсем не похожа на ту испуганную женщину в избушке лесника. Она теперь счастливая. И желанная. И красивая.
Тётка
Аля машинально поставила на стол еще одну тарелку.