В школе Рюи был невидимкой. Он сидел на третьей парте у окна, слушал учителей, аккуратно записывал конспекты и получал свои «отлично». У него не было друзей среди одноклассников. Они обсуждали новые модели кроссовок, поездки на Окинаву и айдолов. Рюи думал о том, хватит ли денег на электричество в следующем месяце. Между ними была пропасть, заполненная монетами, которых у него не было.
– Сато-кун, – учитель математики постучал мелом по доске, вырывая Рюи из мыслей. – Реши это уравнение.
Рюи встал, вышел к доске и за минуту расписал решение.
– Верно. Садись.
Он вернулся на место, чувствуя спиной равнодушные взгляды. «Заучка», «нищий», «сын шлюхи» – он знал, что они шепчутся, хотя в лицо никто не смел ничего сказать. Рюи был высоким для своего возраста, жилистым и крепким. В его взгляде было что-то такое – холодное и тяжелое, – что отбивало желание задираться.
Звонок с последнего урока прозвучал как гонг, возвещающий свободу. Рюи первым покинул класс. Настоящая жизнь начиналась только сейчас.
Зал кикбоксинга «Железный кулак» находился в подвале старого здания на окраине района. Здесь пахло потом, дешевой мазью от ушибов, старой кожей и сыростью. Для Рюи это был запах дома. Лучшего дома, чем тот, где он ночевал.
Тренер, старик Танака, бывший профессионал с переломанным носом и ушами-пельменями, лишь кивнул ему, когда Рюи вошел.
– Ты опоздал на две минуты, Сато. Двадцать отжиманий штрафа.
– Осу, – коротко бросил Рюи, бросая сумку в угол.
Он переоделся мгновенно: потертые шорты, простая футболка. Начал разминку. Тело привычно ныло, но это была приятная боль. Боль, которая говорила, что он жив.
– Эй, тормоз! Ты сегодня двигаешься как сонная муха!
Рюи обернулся и невольно улыбнулся. Айко.
Она стояла у ринга, заматывая руки бинтами. Короткие спортивные шорты, топ, открывающий плоский живот с кубиками пресса, и волосы, собранные в тугой конский хвост, который смешно подпрыгивал при каждом движении. Айко была его единственным другом. Единственным человеком, который знал, кто он такой на самом деле.
– Я просто экономлю силы, чтобы надрать тебе задницу в спарринге, – ответил Рюи, падая на пол для штрафных отжиманий.
– Мечтай! – фыркнула она, зубами затягивая узел на бинте.
Айко была дочерью владельца рыбной лавки по соседству. У нее был громкий голос, тяжелый удар правой и абсолютное отсутствие страха. Они пришли в секцию в один день три года назад. Рюи – чтобы научиться защищать то, что осталось от его семьи. Айко – потому что хотела доказать отцу, что она не просто «девочка на кассе».
– В ринг! – рявкнул Танака.
Рюи надел перчатки, вставил капу. Мир сузился до квадрата канатов.
Бой с Айко всегда был танцем на лезвии. Она была быстрее, легче, техничнее. Он брал силой и выносливостью.Гонг. Айко сразу пошла в атаку. Серия быстрых джебов, лоу-кик. Рюи блокировал, чувствуя, как её голень врезается в его бедро. Удар был жестким. Она не жалела его, и он был благодарен за это. Он ответил двойкой в корпус, заставив её отступить.
– Неплохо, – выдохнула она, кружа вокруг него. – Но открываешь левый бок.
Она нырнула под его руку, провела апперкот. Рюи успел отшатнуться, но перчатка скользнула по подбородку. В голове слегка зазвенело. Злость – холодная, контролируемая – поднялась внутри. Это было то, что ему нужно. В ринге не было бедности. Не было уставшей матери. Не было якудза. Были только дыхание, ритм и противник.
Следующие три минуты были чистым хаосом и гармонией. Удары, уклоны, тяжелое дыхание. Когда прозвучал гонг, они оба стояли, уперев руки в колена, мокрые насквозь.
– Сегодня ничья, – заявил Танака, глядя на них с едва заметным одобрением. – Сато, правая рука ниже челюсти падает. Исправить. Айко, хватит прыгать, ты не балерина.
После тренировки они сидели на бетонных ступеньках у входа в зал, жадно глотая воду из пластиковых бутылок. Вечерний Токио зажигал огни. Где-то вдалеке сияла телебашня, но здесь, в переулке, горел только одинокий фонарь.
– Как мама? – спросила Айко, глядя куда-то в темноту. Она знала. Не всё, но достаточно.
– Работает, – коротко ответил Рюи. – Устает сильно.