Вторая стрела нашла цель прежде, чем первый труп коснулся земли. Всадник в волчьей шапке схватился за грудь и повалился с седла.
Марк уже бежал вниз по склону. Снег хрустел под сапогами. Ветер бил в лицо. Кровь пела в ушах – знакомая мелодия боя. Его рука легла на рукоять меча, пальцы нашли привычные выемки.
Шестьдесят шагов. Пятьдесят. Сорок.
Третья стрела Дарена свалила ещё одного. Кто-то наконец закричал – «Засада!» – и уцелевшие начали хвататься за оружие.
Один из бандитов пришпорил коня и понёсся навстречу, выхватывая зазубренный тесак. Молодой, не старше двадцати, с отчаянными глазами. Храбрый или глупый – впрочем, разница невелика. Он рубанул сверху вниз, вкладывая в удар вес тела. Марк сместился влево. Движение было экономным, отработанным тысячами повторений. Тесак рассёк воздух в дюйме от виска. В следующий миг его собственный меч покинул ножны.
Вороненая сталь полоснула по бедру всадника, выше колена, где кожаные штаны не защищали плоть. Клинок рассёк мышцу до кости. Крик боли – высокий, захлёбывающийся. Бандит выпустил тесак, хватаясь за рану. Марк развернулся и ударил в незащищённый бок. Сталь вошла легко. Он не стал добивать – перебитая артерия сделает это сама.
Десять шагов до Толмера.
Главарь успел спешиться и встал в стойку, выставив перед собой широкий клинок с имперским гербом на гарде. Армейский меч, снятый с какого-нибудь офицера. Его здоровый глаз буравил Марка с холодной ненавистью.
– Ты кто такой, мать твою?
Марк не ответил. Он никогда не разговаривал с теми, кого собирался убить.
Толмер атаковал первым – рубящий удар справа, рассчитанный на силу. Удар солдата, привыкшего к строевому бою. Марк принял его на гарду, провернул клинок, позволяя вражеской стали соскользнуть. Лязг металла. Искры в морозном воздухе. Он отбросил меч противника в сторону и ударил локтем в лицо. Хрустнуло. Толмер отшатнулся, из разбитого носа хлынула кровь.
– Сука!
Следующий удар был яростнее, но небрежнее. Ярость затуманивает разум, делает движения предсказуемыми. Марк ушёл в сторону, пропуская клинок мимо, и контратаковал. Глубокий порез по предплечью. Толмер взревел, но оружия не выронил. Годы разбоя не совсем вытравили из него солдата.
Но солдат был стар, пьян и самоуверен. Марк – нет.
Финальный обмен занял три секунды. Толмер атаковал – отчаянный выпад. Марк парировал, отвёл вражеский клинок вниз, шагнул в сторону. Главарь провалился вперёд. Его левый бок открылся. Марк ударил. Меч вошёл под рёбра и вышел из спины. Он почувствовал, как клинок задел позвоночник – короткую вибрацию стали о кость. Толмер застыл. Его здоровый глаз уставился на Марка – уже не с ненавистью, а с удивлением. С неверием. Они всегда удивлялись в конце. Марк выдернул клинок. Кровь хлынула следом – тёмная, густая. Толмер упал лицом в снег.
Он огляделся. Дарен уже спустился с холма, добивая последнего раненого. Восемь тел на белом снегу. Красные пятна расплывались, сливаясь друг с другом. Лошади нервно топтались в стороне, но не разбегались.
Бой занял меньше трёх минут.
Марк набрал пригоршню снега и вытер клинок. Сталь требовала заботы. Сталь держала его живым.
1.3. Находка
Марк убрал меч в ножны и двинулся вдоль тел.
Не из жадности – из практичности. У мёртвых есть вещи, которые нужны живым. Монеты. Ножи. Иногда – письма или документы, способные рассказать больше, чем десяток свидетелей. Наёмник, брезгующий обыскивать трупы, долго не протянет.
У Толмера нашлось немного серебра и золотой перстень с треснувшим камнем. У рыжебородого – складной нож хорошей работы. У молодого – ничего, кроме пары медяков и засаленной колоды карт. Марк забрал нож, остальное оставил. Мелочь не стоила возни.
Дарен тем временем подошёл к телу главаря, вытащил нож из-за голенища. Несколько секунд неприятной, но необходимой работы – и голова Кривого Толмера перекочевала в заранее припасённый мешок. Доказательство для заказчика. В наёмничьем ремесле одних слов никогда не бывало достаточно.
– Трактирщик сказал, их двенадцать, – произнёс Дарен, завязывая мешок.
– Я помню.
– Где остальные четверо?
Марк пожал плечами: