– Нет, бабушки, нет здесь у меня родственников. Я тут в лес собрался.
– А-а-а! – догадливо закивала разговорчивая старушка, не давая незнакомцу возможности вот так просто улизнуть с допроса. – За шишкой поди собрался? Тольки у нас тута поблизости-то все выбрали. Из города давеча на трех машинах приезжали. Нашумели, лес порубали, после них только ж пеньки и осталися. Если чаво хочешь найти, далеко тебе надобно идти. Да ты в своих штиблетах далеко не уйдешь. – Она с сомнением посмотрела на его кроссовки. Хошь, могу сапоги мужнины тебе дать. Мужик-то мой уж два годочка как преставился. После него вот и остались. – Голос ее дрогнул, и она смахнула привычную слезу.
– Да нет, спасибо, бабушка. У меня есть сапоги. В рюкзаке лежат. Я вот что хотел спросить у вас.
– Так давай, спрашивай, мы тут всех знаем! – Оживилась говорившая, радуясь продолжению общения.
– Вы не знаете, нет ли тут у вас охотников? Мне бы ружье купить какое, да патронов немного, если есть.
– Как же нет! Так у меня же и ружье есть, тоже ж от Васи моего осталось, да и патроны, поди, там были. Он же ж у меня справный хозяин был, все берег для сыночка то. А тому в городе какая уж охота. Самого чуть не застрелили, когда на рынке был. А ты чо по магазин то спрошал? Там хотел ружье купить, чо ли? – Она начала было про свою жизнь, но незнакомец вдруг как- то сильно сморщился, будто от боли и охнул, схватившись за желудок. Рюкзак, не поддерживаемый теперь, тут же упал на пыльную дорогу, и говорившая замолчала, с жалостью глядя на его страдания.
– Плохо тебе, милок? А у нас тут ведь и больнички то нет. Ежели сами болеем, только оспирином и лечимся. Фельшер тоже удрала, когда ей перестали платить. Все равно ить лечить нечем. Лякарств, то и раньше не было. Чо ж ты такой больной то, да в тайгу собрался. Тебе ж лечиться надобно.
– Ничего… Да, думал в магазине справки навести, но раз у вас есть… – Все еще морщась, проговорил, наконец, парень и слабо улыбнулся. – Так продадите мне ружье, бабушка?
– А, чо ж не продать? Продам. Много не возьму. Но за триста рубликов поди продам. Не дорого?
Парень внутренне усмехнулся. Он не знал, сколько точно может стоить подержанное ружье, но за триста современных рублей, он догадывался, ему не продали бы даже и патроны к этому ружью.
– Давайте так сделаем, вы мне его покажете, и я думаю, мы договоримся о цене.
– Слушай, – Бабушка испугалась, что запросила слишком много, – ежели триста для тебя много, я могу уступить, тут уж не бойся.
– Да что вы! Цена вполне нормальная. Я не думаю, чтобы ваше ружье его не стоило. Как вас, кстати, зовут?
– Я баба Дуся. А это вот, – она кивнула на молчаливую соседку – баб Тамара, – только она совсем мало говорит, но почти все понимает. Ну, пойдем, чо ли милок, в избу? Как тебя то самого то кличут?
– Николай я, баба Дуся.
Дом у бабы Дуси, когда-то еще исправный, теперь только навевал грустные мысли о временности всего на Земле. В заборе зияли прорехи выломанных штакетин, а замшелые шиферины, когда-то аккуратно закрепленные на крыше, тут и там теперь были подоткнуты листами железа. Внутри же было на удивление чисто прибрано. Хозяйка усадила свою подругу на табурет и, довольная появлением в доме гостя, засуетилась, налаживая на стол.
– Баб Дуся, вы не готовьте ничего. Спасибо! Я… не буду. – И увидев зарождающуюся обиду в глазах женщины добавил тихо. – Нельзя мне. Не могу я есть.
– Ах, ты ж господи, – запричитала старушка, и глаза ее опять наполнились слезами. – Что ж ты милый…
– … Баб Дуся, простите, меня. – Он перебил зарождающийся долгий разговор со слезами и жалостью, – Идти мне нужно. Покажите уж ружье.
– Куда ж ты милый, на ночь-то глядя? – Страдальчески глядя на больного проговорила хозяйка, но потом подошла к комоду и открыла нижний ящик. – Иди вот, погляди. Вот оно, Васино ружье. Тут вона и коробки каки-то есть.
– О! – только и вырвалось у приезжего, когда он достал из чехла отлично сохранившуюся тульскую вертикалку двенадцатого калибра. – Оно же, как новое! – восхищенно проговорил он, и глаза его оживились при виде оружия.
– Да, сынок, я ж и говорю, Вася у меня справный был хозяин, царствие ему небесное! – В ее голосе послышались нотки гордости за мужа. – Ты вот что. Ты бери его просто так, в подарок. Какие тут мне деньги. Меня скоро и саму на погост снесут. На похороны я себе собрала. Куда мне ишо. А тебе, как-никак, лечиться надо. Лякарства то нынче каки дороги.