Яков Осканов
Сердце зверя
Пролог
Сумерки сдались, и лес залило липким душным мраком. Вроде вот только ещё жил день, плескался лучами меж кустов и деревьев, а затем враз вышел весь, будто и не было. Ночь вступила в права. Теперь всё будет, как она захочет. Остаётся молиться да надеяться на Божью милость.
Фрол торопился, но шёл осторожно, стараясь ступать мягко и не выдавать себя.
«Не поспел… – он поморщился от досады. – Знал же, расшибись, а по свету вернись. А таперича что? Уповай на Творца, чтоб тьма за горло не взяла».
Он неловко перекрестился на ходу, не сбавляя шагу, боясь остановиться хоть на миг. Руки дрожали, и оттого жест вышел кривой. Он приметил это и зло взяло на слабину свою да на то, что страх впустил в душу, как холод под рубаху.
Ветка под сапогом треснула неожиданно громко. Фрол вздрогнул, замер, весь обратился в слух. Сердце колотилось так, что казалось, его стук разносится по всей чаще. Лес молчал. Лишь где-то далеко ухнула сова.
Фрол чертыхнулся, тут же спохватился и одёрнул себя: «Тише, тише, язык-то попридержи, дурень! Не ровен час накликаешь!»
Облака бежали по небу, тени от них текли меж скривленных ветрами стволов. И от этого Фролу мерещилось, будто лес шевелится, переступает с места на место, что за каждым деревом кто-то стоит, затаился, ждёт его.
Бабья мысль! А всё одно – не сгонишь!
И как не робеть, коли знаешь, что по лесу Зверь ходит?
Он снова зашагал, сначала осторожно, прислушиваясь, потом ходче. Тропу Фрол знал отлично, и ноги сами несли. Он озирался на каждый звук. От спешки дыхание сбилось, стало тяжёлым. По спине тёк пот.
«Не больше версты осталось, – прикинул он. – Авось пронесёт».
Время стало тягучим, как смола. Мгновения нехотя сменяли друг друга. Каждый шаг укреплял надежду. Деревня уже совсем рядом. Ещё чуть – и за поворотом покажется река.
Всего-то и останется перейти кривой деревянный мостик да забежать на косогор. А там уже избы, люди, спасение.
Треск послышался совсем рядом, где-то справа. Фрол напружинился, крутанулся, скинул берданку и направил в сторону шума.
Руки дрожали, ствол ходил ходуном. Не приведи Господь стрелять – промажешь, как пить дать.
Во тьме за кустами что-то ворочалось, бесформенный сгусток мрака в сплетении густых теней. Фрол всмотрелся, но толком разглядеть не выходило. Не спуская глаз с того места, он начал бочком продвигаться дальше по тропе.
Существо тоже пришло в движение, обходя Фрола справа. Оно не таилось, двигалось медленно, по-хозяйски. Ещё мгновение – и оно вышло на тропу саженях в двадцати позади человека.
Корявый силуэт заслонил лунный свет.
Зверь!
Фрол чувствовал, как волосы встали дыбом.
Казалось, сам лес прогневался и сотворил тварь, состоявшую из сухих скрюченных ветвей и коры. Подобно человеку, она шла на двух ногах, двигаясь неестественно, будто ожившая древесина не желала слушаться своего хозяина.
На мгновение Зверь замер, и во Фрола вонзился полный ненависти взгляд.
«Сгину, – с ужасом подумал тот. – Ну, точно сгину!»
Тварь подалась вперёд.
Он вскинул берданку, но всё не мог унять дрожь и прицелиться. Медлить никак нельзя. Он дёрнул спусковой крючок, грянул выстрел. Зверь даже не пошатнулся.
Пропала душа грешная!
Перезаряжать времени не осталось, и Фрол, отбросив бесполезное оружие, что оставалось сил припустил в сторону деревни.
Губы сами произносили охранную молитву: «Господи, Боже Великий, Царю безначальный, пошли Архангела Твоего Михаила на помощь рабу Твоему Фролу…»